Черный дембель. Часть 3 (СИ)

Во время моего рассказа, Кирилл смущённо улыбался… но слушал меня внимательно.

«Мы не купили мандарины», — подумал я. Потому что сообразил, чего именно не хватало в гостиной для полноценной новогодней атмосферы. Бутылки с шампанским на столе стояли. Рядом с папой поблёскивала запотевшим бочком бутылка водки «Посольская». В наличии был и весь традиционный набор новогодних салатов. От ёлки пахло хвоей и смолой. На тумбочке лежала распечатанная пачка бенгальских огней (в ожидании боя курантов). А запаха мандаринов не было. Зато пало женскими духами.

— Ну что, мальчики и девочки, проводим старый год? — спросил папа.

Он протянул Кириллу бутылку с шампанским, плеснул в хрустальные рюмки водку.

— Ты уже проводил, как я вижу, — пробормотала мама.

Она нахмурила брови, придвинула к моему брату свой бокал и бокал Котовой.

Отец ухмыльнулся.

Кирилл откупорил шампанское, горделиво приосанился. Почти до краёв наполнил бокалы шипучим игристым вином. Он посмотрел на лицо Рауде и смущённо улыбнулся (будто вспомнил мои рассказы о «предохранении»).

Папа поднял рюмку.

— Давайте-ка, я скажу тост… — произнёс он.

* * *"

"«…Советское телевидение и радио, — доносился из динамиков телевизора громкий и чёткий голос диктора, — передают новогоднее поздравление советскому народу Генерального секретаря Центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза Леонида Ильича Брежнева».

«Дорогие товарищи, друзья, — заговорил у меня за спиной с экрана телевизора Леонид Ильич. — Центральный комитет партии и советское правительство уверены, что и в новом тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году, когда нам предстоит решать не менее сложные и ответственные задачи…»

Я стоял с бокалом шампанского в руке (водку под бой курантов у нас в семье традиционно не пили).

Слушал слегка невнятный голос руководителя СССР. Рассматривал серьёзные лица родителей, своего младшего брата и двух комсомолок, тоже сосредоточенно смотревших мимо меня на чёрно-белый экран.

«…Советские люди, беззаветно преданные своей любимой Родине, — говорил Брежнев, — вновь покажут пример коммунистического отношения к труду». Голос генсека сменился хорошо поставленным голосом диктора: «И снова через светлые окна телеэкранов время войдёт в наш дом, чтобы рассказать о себе…»

Я заметил, что Котова чуть повернула голову: теперь она смотрела не во «вторую» гостиную, а на моё лицо.

Пристально, не моргала. Мне вспомнилось, как в прошлой жизни я впервые увидел её глаза на фотографии… на Верхнем кладбище. Тогда я замер около ещё не окружённой оградкой могилы, словно загипнотизированный…

…Как и сейчас.

Я краем глаза увидел, как вышли из оцепенения мама и папа, как взглянули друг на друга Кирилл и Инга.

— С Новым годом! — провозгласил отец.