8
0Но в ответ на просьбу Прохорова («напой что-нибудь из новенького, хоть пару строк») улыбалась и заверяла, что новых песен не запомнила.
Около поворота к деревне накал споров о Москве, об учёбе и о Высоцком резко снизился. Прохоров и Бурцева закурили («добили» пачку «Marlboro»). Кирилл закусил губу, сжимал-разжимал кулаки, посматривал по сторонам. Настя вновь вцепилась в мою руку, молчала. Прохоров не прервал монолог, но его рассказ о первом просмотре фильма «Вертикаль» подрастерял эмоции; а сам Артурчик от нас на полшага поотстал. Я зевнул и подумал о том, что напрасно не прихватил с собой головной убор: солнце уже едва ли не обжигало мне затылок.
В прошлой жизни я четыре раза приходил в Григорьевку: наведывался в местный «Сельмаг» (посещение местного магазина я и сегодня поставил в свой краткосрочный план, но не на приоритетную позицию). Помнил, что Григорьевка состояла из одной только улицы Ленина — та начиналась неподалёку от шоссе и продолжалась почти до берега моря.
— Нам туда, — сказала Бурцева.
Она указала на дом с покрытой листами шифера двускатной крышей, выглядывавший из-за давно некрашеного деревянного забора.
Со двора того дома донёсся громкий многоголосый смех — собравшиеся там люди словно откликнулись на Настины слова.
— Это Федька с дружками, — сказала Бурцева. — Так и знала, что они тут.
Анастасия нахмурилась, дёрнула меня за руку — я не остановился, но высвободился из её захвата. Не сбавил ход, свернул к слегка приоткрытой калитке. Заметил, как Кирилл потеснил Бурцеву и занял позицию у моего левого плеча, приотстал от меня на полшага. Я бросил взгляд через плечо — увидел, что Артурчик догнал Настю и слегка придержал её за руку. «Как на стрелку в девяностых иду», — подумал я. Взглянул поверх забора; отметил, что голоса во дворе стихли: собравшиеся там пятеро мужчин и одна тощая девица (лет двадцати) заметили нас, следили за нашим приближением.
Петли калитки поприветствовали нас жалобным скрипом.
— Настька, куда же ты пропала?! — воскликнула тощая. — Я тебя утром искала! Переживала!
— Заткнись, Зинка! — рявкнул на неё Фёдор (я узнал его не по лохматым прядям давно нестриженых волос и не по покрытой шикарным морским загаром коже — опознал его по опухшему носу и по фингалу под правым глазом).
