ЗАЙТИ И ВЫЙТИ

Как когда-то учили, подхватил раненого бойца, совсем ещё мальчишку, поставил его на ноги. Тот взвыл и сразу свалился обратно – одна нога его была прострелена, на другой он, после суточного лежания, стоять ещё не мог.

После второй попытки раненый смог опереться на подставленное плечо, и они даже смогли идти. Сзади раздавались автоматные очереди.

- За нами… - нервно запричитал раненый.

- Не нагнетай, - прервал его Свиридов. – Уйдём… оторвёмся…

Путь до переправы они преодолели за четыре часа, постоянно делая остановки, чтобы отдышаться и набраться сил. Григорий срубил крепкую ветку, и раненый опирался на неё, как мог, помогая офицеру. Солнце было в зените, когда перед глазами Свиридова предстала страшная картина: буквально весь берег был завален военным снаряжением, оружием и верхней одеждой. Среди всего этого военного имущество зияли воронки от разрывов миномётных мин, и лежало несколько тел погибших солдат.

Осматривая убитых, Свиридов удостоверился, что это были бойцы из второго и третьего взводов – выводить которых направился капитан Андреев. Получалось, что они вышли из Шумного ещё до того, как Иван принял такое решение, и сделали они это, видимо, сразу после того, как Андреев ушёл под утро в первый взвод. Но судьба наказала их за это, убив буквально на пороге кажущегося спасения.

На том берегу никого не было. Раненый, осознавший своё положение, тихо выл, сидя под деревом. Свиридов, понимая, что одному ему никак не доставить бойца на тот берег, в отчаянии опустил руки. Рации, чтобы вызвать помощь, у него не было. Силы оставили лейтенанта, и он вдруг подумал, что достойным выходом из этой ситуации будет самоубийство.

***"

"Миша почувствовал, что его начинает трясти – и от холода, так как он сидел, высунувшись по пояс из башни, и от переживаний, граничащих со страхом, от того, что рота шла, невесть куда. Рёв танковых турбин, скрежет гусениц и острый запах керосина сопровождали движение колонны, вот этих многотонных монстров, способных, как казалось, раздавить, растоптать, любое препятствие. Где-то впереди находился враг, уже испивший крови, а от того, готовый с яростью рвать своего противника, неумолимо приближающегося к незримым рубежам, по достижении которых только бой мог рассудить правоту сторон.

Ожидание боя, вот это парализующее состояние, предшествующее выбросу накопившейся энергии с началом сражения, каждый переживает по-разному. Впрочем, и когда всё начинается, каждый по-разному принимает удары судьбы. Кто-то в бою будет искать спасение в укрытии, и соответственно, в бездействии, не причиняющей вреда противнику, а кто-то, презрев страх, будет до последнего ломать своего врага, ища личное спасение в уничтожении самой причины страха.