2
0
— Но вы же не любите этих своих Володь и Инесс, — хлюпает носом.
Прижимаю голову дочери к себе, глажу ее по волосам.
— Иногда одной любви недостаточно, чтобы быть вместе. Любовь это прекрасно, но должно быть что-то еще. Уважение, забота, доверие и много-много всего.
— А как же в омут с головой? — поднимает на меня красные глаза.
— Это красиво звучит, но в реальной жизни живет недолго.
Например, три месяца. А потом еще за три забывается раз и навсегда.
Глава 23. Все, что было
Герман
Тринадцать лет назад
— Сын, соберись. Поднимайся!
Отец толкает меня в плечо, и я сажусь на диване.
Башка трещит, в висках пульсирует. Во рту сухо, язык прилипает к небу.
С трудом разлепляю глаза, и яркий солнечный свет тут же долбит в глаза. Задеваю ногой бутылку, она со звоном заваливается на бок. Из нее ничего не выливается, она пуста. Как и моя гребаная душа.
Отец поднимает бутылку и кривится.
— Полгода прошло, сын.
— Знаю я, бать… знаю…
А в душе пусто так же, как и в тот день, когда она выставила меня с вещами за порог.
Думал, может, это поможет — бессознательность и зеленая тягучая бездна, в которую я стабильно скидываю себя.
А потом поднимаюсь, сутки дурман выветривается, возвращаю себе человеческий вид и еду к ней. К Тами и моей дочери. К двум девочкам, которых любил больше всего на свете.
И люблю до сих пор, конечно.
— Пора браться за ум, сын. Ты молодец, выдаешь хорошие показатели. Вся компания обсуждает твой отдел. То, что ты собрал рядом с собой умных, дельных ребят. Вставай и поезжай на работу, они ждут тебя.
— Жаль, что только они… — запускаю руку в волосы и оттягиваю их до боли.
Хочется вырвать их с корнем, чтобы хоть немного заглушить ту тоску, что жжет внутри.
Отец садится рядом, кладет руку мне на плечо, тяжело вздыхает.
— Молодые вы. Неготовые ко взрослой жизни. Просто не вывезли.
— Да, бать… не вывезли, — роняю голову на руки.
Отец по-доброму смеется, треплет меня за волосы:
— Соберись, Герман, это не конец света. Все еще можно исправить, сын. Но для начала разберись в себе.
Еду на работу с отцом, пытаюсь вникнуть в дела, но голова чугунная, мысли летят к Тами, к Эми. Душа рвется к ним. Беру в руки телефон, просматриваю все наши фото, от начала до самой последней — той, где уже нет света в глазах.
В обед срываюсь и еду к ним.
Тамила как раз должна гулять с дочкой. Паркуюсь у подъезда и выхожу. Собираюсь направиться внутрь, но останавливаюсь как вкопанный."
"На детской карусели Эмилия, рядом пацан ее же возраста. Тами стоит с одной стороны, а какой-то мужик с другой. Катают детей, улыбаются друг другу, увлеченно обсуждают что-то.
Нутро выворачивается от противоестественной картины. Так не должно быть.
Рядом с Тами, рядом с дочерью должен быть я.
Должен.
Но меня нет.
