Любовь против (не)любви

В ней не ощущалось ничего злобного и вредоносного, а если бы было — то уж наверное в таком-то возрасте, да в своём доме ей бы не было никакой нужды это скрывать.

— Я… я не знаю, — прошептала Катерина. — Наверное, что-то не так со мной.

Принцесса принялась вытягивать из Катерины детали, и та сама не поняла, как стала рассказывать. К счастью, только о Жиле, и о своей жизни за проливом, без упоминания о всяких там других мирах и жизни в них. Просто о том, что она, кажется, делает ошибку за ошибкой, просто потому, что… сильно любит. Слишком сильно. И боится. За него боится. И за себя — потому что куда она одна? Это она дома была миледи и хозяйка, а здесь незнамо что. Нет, её уважают, но всё равно — невеста, да ещё и чужестранка, это вам не жена…

— Ох, сколько всего-то, да ещё и разом, — усмехнулась принцесса. — Давайте так, дитя моё — вдохнуть, выдохнуть, успокоиться. Раз господь сотворил нас всех слабыми и сомневающимися — то он же и дал нам силу, чтобы бороться и с сомнениями, и со слабостью. А вы, как я вижу, женщина сильная. Скажите честно — Жиль давал вам повод усомниться в нём?

— Нет, — покачала головой Катерина. — Но я ведь не знаю, где он и что с ним.

— Но вы, я полагаю, знаете, в чём своеобразие его магической силы. Думаю, сталкивались.

— Да, верно. Эта сила мне очень помогала. Уже не раз.

— Замечательно. Тогда вы понимаете, что не-мага такая сила совершенно точно оттолкнёт, да и мага — заставит крепко задуматься. Вокруг него, конечно, дамы вьются уже довольно давно, как отец представил его ко двору — так и вьются, но — что-то никто не захотел стать госпожой де Риньи.

— Но ведь его матушка согласилась ею стать? — робко спросила Катерина.

— Его матушка, милая моя, так нажилась с простецами, что и за чёрта лысого пошла бы, будь он некромантом, — усмехнулась принцесса. — Жийона перенесла все свои беды весьма достойно, на мой взгляд, только вот младший сынок у неё, конечно, ни то и ни сё. Весь в отца. Зато целый герцог.

— От осинки не родятся апельсинки? — усмехнулась Катерина.

— Как вы сказали? Апельсинки? — рассмеялась принцесса. — Точно. Не родятся, никак. И если вы не хотите, чтоб у вас родились… апельсинки, то подумайте, нужен ли вам вообще Жиль. Такие маги, как он, редки, и оттого нарасхват. Бедствовать не будут, хоть и особо их, конечно же, никто не любит. И сами они, как правило, нелюдимы, ваш-то в отца пошёл, а отец его — удивительное жизнерадостное исключение.

— Да, Жиль всегда… обнадёживающий. И даже когда было совсем плохо, он находил какие-то верные слова, и становилось проще.

— Значит, когда было совсем плохо, вы стояли плечом к плечу, а как стало получше, то ощетинились.

— Он просто молчит. Он исчезает, возвращается, говорит — дела, служба. Бывает, что возвращается раненый.