5
0Ей только что и осталось — податься ему навстречу, и целовать, потому что невероятные ощущения от тех щупалец просто не оставляли выбора — только хвататься за носителя силы и держаться за него, и ласкать его самой — ведь как иначе-то?
Раскрыться навстречу, принять его всего — какой есть. Что он там говорил? Сила? Ну да, сила, невероятная сила. Где и у кого ещё найдёшь столько невероятной и изысканной силы? Она и вообразить такого не могла!
И если он думает, что она теперь его куда-то или к кому-то отпустит — он глуп или наивен. А он, кажется, ни одно и ни другое.
68. Дайте мне полгода
Катерину разбудил стук в дверь. Громкий и настойчивый.
— Миледи, открывайте! Пора вставать!
Ох, это Грейс. А она тут… не одна, в общем. Крепко прижата к обнажённому мужскому телу. Гладкому и шелковистому, даже в тех местах, где волосы растут, удивительным образом шелковистому.
Попыталась пошевелиться и подняться — не тут-то было.
— Ну ещё немного, рыжехвостая, не уходи, — пробормотал Жиль, не открывая глаз и не разжимая рук.
Честно говоря, она и сама бы не отказалась — ещё немного, ибо спать хотелось немилосердно. Но увы.
— Поднимаемся, — она дотянулась и поцеловала его.
— Ладно, теперь можно, — из-под ресниц сверкнули глаза.
Он отбросил одеяло и два плаща, которыми они укрывались, сгрёб свою валявшуюся на полу одежду, коснулся губами кончика её носа и провалился в лавку. Эх, оказывается, любовник-некромант — это ещё и удобно, кроме всякого другого.
Всякое другое не вписывалось ни в жизнь Кэт Телфорд, дочери, жены, вдовы и землевладелицы, ни, тем более, в жизнь Катерины Корякиной. Совсем. Никак. Значит — я подумаю об этом после.
Впущенная в комнату Грейс тут же принялась ворчать — зачем цветы выставили, неужели так сильно пахнут, надо окно открыть — проветрить, сами говорили, воду сей момент Джесси принесёт, волосы вам расчешем, ой, а это что за сорочка, никогда не видела такой вышивки!
Что? Катерина глянула, куда показывала Грейс, и принялась хохотать. Ну да, под лавкой лежала сорочка из тонкого полотна, и ей эта сорочка, очевидно, была велика. И расшита какими-то диковинными зверями, здесь таких и впрямь не водилось.
Она схватила эту сорочку и затолкала под подушку — и ещё наложить заклятие от постороннего любопытства. Наверное, будет случай вернуть предмет хозяину.
— Но… нужно же возвратить? — прошептала изумлённая Грейс. — Как же милорд маг без сорочки-то?
— Я надеюсь, она у него не единственная, — продолжала хохотать Катерина.
И веселилась всё время, пока одевалась, и пока Грейс заплетала и укладывала её косу, и её даже просили не смеяться так сильно, потому что невозможно затянуть корсет.
За завтраком Джон весьма обрадовался происшедшей с Катериной перемене — так и сказал, что наконец-то, и что он очень доволен.
