5
0— Если честно, я весьма уважаю женские прелести, и ты — красавица, каких поискать, даже в простом чепце и наспех надетой юбке. Но я сейчас больше всего на свете, не поверишь, хочу спать. Мне пришлось тащить отряд до самого дальнего знакомого места — с небольшой помощью моих парней, но они ещё малы и серьёзно помочь не могут. А там мы поспали пару часов — и оказались в седле ещё до рассвета, чтобы до заката добраться сюда. И пару раз нам пришлось отбиваться от разбойников — догадайся, кому, рыжехвостая. Нет, ваш Рональд ничего себе, и парни при нём тоже не промах, но в борьбе с превосходящими силами противника иногда можно или бежать — или давить магической силой, какой бы она ни была. Моей — можно. Но она не бесконечна, увы, и чтобы что-то делать, мне тоже нужно есть и спать. Поэтому, красавица моя, для тебя я сейчас совершенно бесполезен, разве только утром. Зато мы добрались сюда из столицы за сутки с небольшим, — он снова подмигнул. — Сейчас. Пара строк — и я весь твой. Ну, почти.
Что? Из столицы за сутки с небольшим? Когда обычно едут две недели? Это вообще как?
Он и вправду быстро писал что-то в тетради, а рядом лежало зеркало в красивой серебряной раме, и поясная сумка, из которой высыпались какие-то камушки и маленький флакон. Катерина подошла и глянула — по-франкийски пишет, надо же. Красивым разборчивым почерком.
Дописал, подул на страницу, провёл над ней рукой, видимо — высушил. И закрыл книжицу — просто захлопнул, и ещё — на маленький замочек, на замочек — прикосновением. Маг, как он есть. И это было интереснее всего — наконец-то она увидела ещё одного настоящего мага!
А он взял зеркало, почеркал пальцем по стеклу — ох, что-то такое делала прошлой зимой Мэгвин, Катерина уже успела позабыть, потому что не пользовалась. А это ж почти как по телефону поговорить! Он же говорил кому-то в то зеркало, тоже по-франкийски:
— И тебе привет. Как видишь, жив-здоров. Прибыл, да, и тут прелюбопытное дело, но детали я расскажу тебе завтра, когда мы с этим делом покончим. Да, увидишь моих — кланяйся. Марго можешь поцеловать — если поймаешь, — рассмеялся, очевидно, представляя эту неведомую Катерине Марго. — Скажешь — от меня. Не скажешь — нос откусит. Ну, попытается. Всё, до связи, — и провел по зеркалу рукой, отложил его. — А вот теперь я весь ваш, миледи, — он так внезапно вернулся на англицийский, что Катерина не сразу поняла.
— И… что теперь?
— А теперь — будешь греть мне постель, — сообщил он как о чём-то само собой разумеющемся.
— То есть? Согреть постель и пойти?
— Куда ты пойдёшь? — он сел на постель и сбросил туфли. — К себе? Чтобы опять полночи отбиваться от покойного мужа и его матери?
Вообще он прав, заявиться могут. Но…
— А Грейс?
— Кто это — Грейс?
— Моя камеристка.
— Не родня Телфордам?
— Нет.
