5
0Она как тогда сидела с ним, пока он был ранен, и меняла ему повязки, так они друг другу и глянулись.
— И что же, он готов жениться на ней? — нахмурилась Катерина.
Потому что глянулись-то глянулись, а ну как далеко зайдёт? Волшебных таблеток здесь нет, а раскрывать тайну своего снадобья Катерина была не готова.
— Он не гордый, и она ему очень нравится. Наша Милли хорошая девушка, и вы ведь дадите ей приданое, — пояснила Грейс.
Катерина опешила, но потом поняла — да, раз это её девушка, то ей и давать приданое. Не из родительского дома же пойдёт замуж, а от неё. Всё правильно.
Тем временем Роб изрядно набрался, и Катерина скомандовала Майку — вести его домой. Роб не хотел, попытался возразить, но Катерина мягко и настойчиво сказала — домой, сопроводив слова толикой силы. Тут уж вариантов не было — все пошли домой. Хотя кто такие все — Роб и Майк, и ещё пара парней Майку в помощь, и Катерина со своей свитой, да и то Милли осталась на празднике.
Дома Роба сгрузили на кровать, и он захрапел. Катерина оглядела эту до боли знакомую картину, и велела Майку снять с него сапоги и дублет со штанами. Накрыла мужа простынёй, а сама спустилась вниз.
На небе сияли звёзды — совсем не похожие на домашние. От деревни доносились крики, хохот и песни. А здесь было темно и относительно тихо. Она присела на бревно под деревом — спать пока не хотелось, да и вообще идти в небольшую комнатку, где спит напившийся Роб, не хотелось. Но деваться некуда, придётся.
— Миледи, — раздалось над ухом.
Тьфу, паршивец. Красавец. Подвальный сиделец.
— Чего тебе? — недружелюбно ответила она.
— Не спится?
— Нет. Смотрю на звёзды. Ничего в них не понимаю, но смотрю.
— Вон там Путеводная звезда, иначе — Северный огонь, как говорят на далёком Юге. Сегодня ночь ясная, и видно очень хорошо, — он сел на бревно совсем рядом. — Видите? Вон там, прямо над верхушкой дерева.
— Вижу, — кивнула Катерина.
Хорошее зрение — это чудесно.
— Спеть вам песню про путеводную звезду? — спросил он.
И не дожидаясь её разрешения, тихонечко запел. На понятном языке — ради разнообразия. О любви, которая как путеводный маяк, поднятый над бурей, не меркнущий во мраке и тумане.
Катерина вздохнула про себя. Эх. Однажды, тьму лет тому, она влюбилась в ученика. Ей только исполнилось двадцать семь, а ему было семнадцать. Ну, что значит влюбилась — ей было приятно на него смотреть, он был юн, красив и загадочен. Но — она осталась учительницей, а он — учеником. Потому что. Дома ждала трёхлетняя Наталья, Василия она к тому времени уже впервые выгнала. Нужно было работать, и она работала, не жалея себя, вот воображение и дало сбой, заинтересовалось мальчишкой. И к счастью, он сдал выпускные экзамены, получил свою медаль и уехал поступать, а ей просто стало не до глупостей.
