860
0
— Да… — только и смогла выдохнуть она. — Откуда?..
— Вероника, слушай и делай. Сейчас же найди самый мощный антибиотик широкого спектра, какой у вас есть. Меронем. Максимальная доза. И вводи внутривенно. Немедленно.
— Но… назначения… никто же не разрешит…
— Я разрешаю, — в голосе Ильи прозвучал такой металл, что все сомнения отпали. — Делай. Это даст нам несколько часов. Ты справишься?
Вопрос отрезвил. Она посмотрела на отца, на перепуганного ординатора. Справится. Должна.
— Справлюсь, — твердо сказала она в трубку.
Связь прервалась. Она на мгновение замерла, пораженная его силой и уверенностью.
— Так, ты. Слышал приказ? Мне нужен меронем. Максимальная дозировка. Живо! А вы, девочки, продолжайте вливать растворы! Поехали, работаем!
* * *Я опустил телефон, и звуки больничной палаты во Владимире снова обрушились на меня.
Писк аппаратуры, тихое шипение кислорода… На несколько минут я полностью выпал из этой реальности, мысленно находясь в больнице с Вероникой, в той отчаянной борьбе за жизнь ее отца.
Это продлилось не больше минуты, но мне хватило.
Я сделал все, что мог на расстоянии. Дал им несколько часов. Теперь оставалось только надеяться, что Вероника справится.
Сделал глубокий вдох, переключаясь на предыдущую задачу. И резко, словно по щелчку снова вернулся в дело.
Снова посмотрел на ровную, безжизненную линию на экране электроэнцефалографа. А затем на неподвижно лежащую девушку. Проклятье.
Здесь, в отличие от ситуации с отцом Вероники, все было гораздо запутаннее. Мой «Сонар» кричал о том, что в мозгу пациентки бушует пожар.
Где-то здесь была фундаментальная ошибка. Либо мой дар окончательно сошел с ума от перенапряжения последних дней. Либо я смотрел на эту болезнь совершенно не под тем углом."
"Эпилепсия отпадала. ЭЭГ была неоспорима. Значит, нужно было начинать все с самого начала.
Я отошел от аппарата и сел в кресло, стоявшее в углу. Если магия и интуиция завели меня в тупик, пора было включать чистую, холодную логику и анализ. Я взял в руки пухлую папку с ее историей болезни. Пришло время для настоящего, въедливого чтения.
Я начал листать страницы, одну за другой, сканируя текст. Детские болезни, прививки, редкие простуды… все это было неважно. Я искал аномалию. Нестыковку. Что-то, что выбивалось из общей благополучной картины, что-то, что могло стать тем самым ружьем, которое выстрелило сейчас.
Я листал и листал, чувствуя, как нарастает напряжение. Ничего. Абсолютно ничего.
И вот, когда я уже почти дошел до конца, до последних выписок перед той самой злополучной операцией… я нашел.
