4
0Не лечебную. Успокаивающую. Такую, что мягко снимает панические атаки и проясняет мысли.
Кулагин слегка расслабился. Стена агрессии, которую он выстроил вокруг себя, дала трещину.
— Послушайте меня, — я говорил спокойно, размеренно. — Я не буду вам врать. Любая операция — это риск. Статистику про «один процент» я вам приводить не буду, потому что когда речь идет о твоей жизни, статистика не имеет значения. Но я могу вам пообещать другое.
Я посмотрел ему прямо в глаза.
— Оперировать вас будет лично Мастер-целитель Игорь Степанович Шаповалов. Это один из лучших хирургов во всей области, с колоссальным опытом именно на таких операциях.
А я прослежу, чтобы все прошло идеально. Потому что эта операция — моя первая в этом статусе. И я не позволю, чтобы что-то пошло не так. Это мой личный интерес.
— Я лично проконтролирую каждую мелочь, — продолжил я вслух. — Каждый ваш анализ до и после. Каждую нитку, каждый шов. Я буду рядом с вами от начала и до конца.
Кулагин долго молчал, глядя то на меня, то на разорванный бланк отказа в своих руках.
— Лекарь… а что, если я все-таки… умру?
— Не умрете, — твердо сказал я.
Он медленно, очень медленно, скомкал бланк, а затем разорвал его на мелкие кусочки.
— Хорошо. Я… я согласен. Но если что…
— Ничего не будет, — я поднялся. — Операция завтра утром. А сегодня мы проведем полную подготовку. И, Михаил Вячеславович? Ваш брат, я уверен, гордился бы вами сегодня. Вы принимаете очень мужественное решение.
Я вышел из палаты Кулагина, чувствуя себя так, будто провел не короткий разговор, а сложную психологическую операцию.
Теперь нужно было сделать все, чтобы это доверие оправдать. Я мысленно начал прокручивать в голове план на остаток дня. Нужно было подготовиться самому.
Не успел я сделать и пары шагов, как из-за угла почти вылетел Семен Величко. Он явно разыскивал меня, и на его лице была написана решимость, смешанная с его обычной неуверенностью.
— Илья! Наконец-то я тебя нашел! Посмотришь, пожалуйста, анализы по Веревкину? Тому новому, с болями в животе. Они только что пришли из лаборатории.
Он протянул мне планшет. Я открыл файл и пробежал глазами по цифрам. Так, что у нас тут… Биохимия — почти норма, печеночные ферменты слегка повышены, но не критично. А вот уровень амилазы в крови… в четыре раза выше нормы. И липаза тоже.
Я удовлетворенно кивнул. Картина была ясна.
— Отлично, Семен, — я вернул ему планшет.
