Бог Гнева

По какой-то причине мне нравится эта его неапологетичность, напористость в его действиях. Это отношение «бери или не бери».

Может быть, потому что мне не хватает этого, когда это важнее всего — когда я должна принимать решения относительно себя.

Джереми трахает мой рот, как будто у него есть обида на него и на меня. Он входит и выходит со скоростью, за которой я не успеваю.

Затем он вырывается, и я моргаю, когда горячие струи его спермы покрывают мое лицо, забрызгивая глаза, щеки, нос, губы, шею.

Везде.

Он протягивает большой палец, собирает свою сперму и вводит ее в мой рот вместе со средним и безымянным пальцами.

Это движение эротично и заставляет мои ноги сжиматься, а может быть, это внимательное наблюдение за тем, как я глотаю каждую каплю. Высасываю его пальцы дочиста.

Чем больше благодарности он проявляет, тем старательнее я становлюсь.

Из его горла вырывается хрипловатый звук, когда он в последний раз касается моих губ.

— Я знал, что ты создана для этого.

Он наклоняется и прижимается своими губами к моим.

Это небольшой поцелуй, слишком мягкий по сравнению со всем, что он делал. На самом деле, это самое мягкое, что он делал.

Но потом он прикусывает мою нижнюю губу, и я задыхаюсь, когда во рту появляется металлический привкус.

Джереми облизывает ее, затем прикусывает свою, которую я ему дала.

— В следующий раз я возьму твою девственную кровь.

— Будет следующий раз? — спрашиваю я, немного напуганная, немного взволнованная.

— О, следующий раз обязательно будет. — Он гладит мои волосы. — Ты будешь моей, и я буду делать с тобой все, что захочу.

— А если я не захочу?

— А я не спрашивал.

— Ты собираешься заняться со мной сексом?

— Я не буду заниматься с тобой сексом, Сесили. Я буду трахать тебя.

Я медленно закрываю глаза, выпуская слезу. Я не уверена, какого типа это слеза.

Вероятно, слеза бегства.

Я не жду, пока он уйдет, а позволяю своему телу расслабиться, желая, чтобы сон закончился.

Желая, чтобы сон никогда не заканчивался.

Хотелось бы, чтобы это был не сон.

Глава 12

Джереми

Я не знаю, как долго я стою у кровати Сесилии.

Уверен лишь в том, что остаюсь здесь, не двигаясь, наблюдая, наблюдая, еще долго после того, как она снова заснет со слезами на глазах.

Я протягиваю большой палец и вытираю эти слезы, размазываю их по крошечным веснушкам, затем раздавливаю их между пальцами.

Наверное, ей грустно, что это не её принц, который пришел за ней посреди ночи.

Сейчас, когда спит, она выглядит как олицетворение внутренней невинности, смешанной с плохими отношениями с ее сенсорным миром.

Самые плохие отношения.

Ей неловко выражать себя, быть спонтанной и отпускать, даже когда это делают ее друзья. Я знаю, потому что наблюдал за ней.