Бог Гнева

Она прикасается ко мне только когда держится за меня, либо хочет остановить меня. Никакого больше.

— Я действительно не хотела бы злить папу.

— Возьми меня с собой, и я изменю его мнение.

— Ни за что на свете, — пролепетала она. Затем, похоже, подумав, она говорит более спокойно. — Ему просто нужно время, прежде чем я смогу ему все рассказать.

Моя челюсть сжимается, и мне требуется все, чтобы не прижаться к ее талии.

— Ты уверена, что это ему нужно время, а не тебе?

Она сглатывает, ее прикосновение становится все более неустойчивым. — Я просто не знаю, как объяснить твое происхождение моим родителям.

— Тебе пришлось делать это с Анникой?

— Она другая. Она не унаследует мафиозную империю, и ей никогда не нравилась эта часть вашей жизни.

— А мне нравится.

— Разве это не так?

— Мое происхождение и то, кто я есть, ничего не меняет, Сесилия. Если ты думаешь, что можешь использовать это как предлог, чтобы бросить меня, то ты не имеешь ни малейшего представления о том, с кем имеешь дело.

— Похоже, что я прекрасно понимаю, учитывая твои угрозы всякий раз, когда что-то идет не по твоему плану. — Ее губы сжались. — Тебе нужно прекратить это делать. Отношения так не строятся.

— Тогда как же они работают? Скрывая меня от твоих родителей, как будто я маленький грязный секрет?

— Я никогда этого не говорила.

— Тебе и не нужно. Твои поступки говорят громче твоих слов.

— Разве ты не можешь понять мою точку зрения? Для меня это в новинку, как, я уверена, и для тебя. Не отвезешь ли ты меня к своим родителям?

— Завтра, если хочешь.

Благоговение и удивление смешались и столкнулись на ее лице.

— Ты... хочешь?

— Не вижу причин для отказа.

— Но разве ты не должен жениться на русской? На ком-то вроде Майи?

— Это предпочтение и ни в коем случае не обязательное.

— Вау. Ты действительно познакомил бы меня со своими родителями.

— Как я уже сказал, ты не мой маленький грязный секрет. Я не стесняюсь тебя, чего нельзя сказать о тебе.

— Я не стесняюсь тебя, Джереми. Мне просто... нужно со всем этим смириться самой, прежде чем вовлекать других людей.

— Ты действительно так считаешь или просто слишком боишься признаться в том, что у нас есть?

Ее лицо краснеет, и это весь ответ, который мне нужен. Я отпускаю ее и делаю шаг назад, заставляя ее отпустить меня.

Она делает шаг вперед, но все, что хочет сказать, прерывается, когда дверь распахивается, и с силой ударяется о стену.

Николай входит внутрь, за ним следует его кузен Гарет.

— Когда-нибудь слышали что-то о том, что нужно стучаться? — говорю я тоном, который не скрывает моего недовольства.

— Заткнись. — Он поднимает руку, которая через секунду будет сломана, вместе с ребрами, потому что он снова без рубашки.