9
0Я прав? — спрашивает Кейден.
Дерьмо. Я совсем забыла, что он сидит прямо напротив нас и подслушивает наш разговор.
Точнее, Лэндона, поскольку он никак не мог понять, что я говорю.
— Да, — Лэндон крепче сжимает мое плечо. — А теперь, если позволите, мы пойдем играть. Вы можете пойти к Фрэнку.
Кейден не двигается, молча отказываясь подчиняться.
— Почему бы вам вместо этого не сыграть против меня?
— Не интересно, — он целует меня в макушку, и по всей моей коже пробегают мурашки. — Мия — единственная, на кого я готов тратить свое драгоценное время.
Кейден замирает на мгновение, но затем неторопливо встает.
— Очень хорошо.
Я ожидаю, что он будет играть против Фрэнка, но он лишь обменивается с ним несколькими словами у входа. Перед уходом он бросает на меня последний взгляд.
Мой подбородок внезапно вздергивается, и я смотрю в безжалостные глаза Лэндона.
— Я здесь, муза. Ты уже должна знать, что я не люблю быть не в центре твоего внимания.
— Ты уже должен знать, что меня это не волнует. Разве тебе уже не должно было стать скучно?
— Да, но я с горечью осознаю, что это совсем другой случай.
— Другой, потому что я продолжаю говорить тебе «нет», и тебе не нравится это слово? Или другой, потому что впервые в жизни ты не получишь того, чего хочешь?
— Другой, потому что я прибегаю к радикальным мерам, которые меня никогда раньше не привлекали.
— Например?"
"— Во-первых, быть терпеливым. Ты уже давно на этом настаиваешь. На самом деле, ты настолько перешла все мои границы, что я их уже не вижу. Во-вторых, хорошо вести себя с твоим братом и кузенами, несмотря на бесчисленные угрозы убийства, которые они присылали мне на почтовый ящик. В-третьих, не похитить тебя к чертовой матери, чтобы ты и весь мир наконец признали, что ты принадлежишь мне.
— Быть порядочным — это не фантастика. Это само собой разумеющееся.
— Для меня это не само собой разумеющееся, Мия, — его тон мрачнеет. — То, что ты считаешь нормальным, не входит в мой репертуар реакций. На самом деле, я выучил социальные сигналы, чтобы подражать нормальным людям, но для меня это остается чуждым понятием. Это чертова пытка — идти против своих инстинктов и природы, чтобы задобрить тебя.
— Почему?
— Потому что ты такая чертовски трудная, что меня это бесит.
— Почему ты принимаешь все эти радикальные меры ради меня? Я уверена, что ты предпочел бы похитить меня и заставить выполнять твои желания, пока не покончишь со мной. Почему же ты этого не сделал?
— Потому что, согласно дилетантским урокам эмпатии Брэна и Глин, это означает, что я рискую потерять тебя.
— И тебя это волнует?
— Очевидно, что да.
— Почему?
— Статуи.
