9
0По какой-то причине он кажется мне странно знакомым, как будто мы уже встречались.
Но когда? Где?
Не мог же он прийти на одну из вечеринок Язычников, верно?
— Я уступлю тебе свое место, — Фрэнк медленно встает. — Профессор Кейден — один из наших новых и восходящих членов. Он преподает уголовное право в твоем колледже, Мия.
О. Должно быть, поэтому он мне кажется знакомым. Должно быть, я видела его в кампусе.
Кейден снимает пиджак, обнажая мускулистое телосложение, не соответствующее стереотипному образу профессора. Он садится напротив меня, с легким, но совершенно неискренним выражением лица.
— Приятно познакомиться, — печатаю я и показываю ему.
— Аналогично. Редко можно встретить молодых студентов, интересующихся шахматами.
— Это мое любимое хобби и механизм преодоления стресса номер один.
Его внимание скользит от телефона к моему лицу.
— Интересно.
Я внутренне содрогнулась. Я выложила слишком много информации для человека, с которым только что познакомилась. Что в этом Кейдене такого, что кажется ужасно знакомым?
— Моя сестра учится на юридическом факультете. У меня также есть двоюродный брат, который изучает право в КУ.
Глаза Кейдена скользят по тексту, снова останавливаясь на неприятную паузу, затем он говорит.
— Возможно.
— Он присоединился к Королевскому Университету только в этом году, — говорит Фрэнк, сидя рядом с ним, как будто он его дворецкий. — Он не может знать всех студентов.
— Вы будете удивлены, — невозмутимо говорит Кейден. — Насколько вы близки с этим вашим кузеном?
— Очень. Мы вместе выросли, так что он мне как брат.
— Понятно, — на долю секунды мне кажется, что я вижу ухмылку, но, должно быть, мне показалось, потому что она быстро исчезает.
Я играю белыми, как обычно, и начало идет хорошо. В мгновение ока мне удается использовать приемы, которым меня научил Лэндон, но, в отличие от Фрэнка, Кейден не остается в стороне. Он парирует каждый из них и загоняет меня в угол.
Последний этап игры — это, по сути, моя безнадежная война с его неустанной и высокостратегической атакой.
— Шах и мат, — наконец объявляет он с бесстрастной холодностью.
Я поджимаю губы и изучаю доску, пытаясь понять, где я ошиблась.
— Хотите знать, где вы ошиблись? — спрашивает он, вопрос явно риторический, поскольку он продолжает. — Вместо того, чтобы играть в шахматы, вы играете в предательскую, похожую на войну игру, без каких-либо кодексов чести. Вместо того, чтобы сосредоточиться на деталях, вы были слишком заняты, пытаясь перехитрить меня.
— В шахматах главное — обыграть игрока, а не игру, — печатаю я, а затем вздрагиваю. Это точные слова этого ублюдка Лэндона.
