Боевая единица

Кофе она пила первый раз в жизни и напиток очень не понравился – слишком горький. Сахар ей положить не предложили, а попросить девушка стеснялась, вот и давилась невкусной жижей, делая вид, что всем довольна.

– Знаешь, Алина, я не так представлял нашу встречу, – вздохнул Антонов. – Я тебя искал, ты даже не представляешь, как искал.

– Я слышала, – кивнула девушка.

– Как? – опешил мужчина. – Ты знала про мое существование?

– Да, мне об этом рассказали два месяца назад.

– И что?

– Ничего. До этого я думала, что полная сирота.

– Понятно, – разочарованно протянул Антонов и нерешительно добавил: – И ты… решила все же со мной встретиться?

– Нет, – честно ответила Лина. – Я не знала, о чем мне с вами говорить. Как-то это… неожиданно. Да и в тот момент мне было не до подобных разговоров. Я… болела. Сильно.

– И ты не могла со мной связаться?

– Могла.

– И?

– А зачем?

Покачав головой, Антонов горько усмехнулся:

– И вправду, зачем?

Открыв бар, мужчина достал початую бутылку коньяка, плеснул приличную порцию в пузатую рюмку, выпил просто, будто воду. Спохватившись, повернулся к дочери:

– Будешь?

– Нет, спасибо, я не пью.

– Ну да, тебе рано еще. Хотя… Вам что, запрещают пить?

– Вообще-то да, – призналась девушка.

– Неудивительно, – грустно улыбнулся Антонов. – Алина, я ведь очень многое узнал об этом вашем институте благородных девиц… И не только о нем. До сих пор не могу поверить, что даже десятая доля из всего этого бреда правда. Это действительно бред, но бред пугающе-реальный. И то, как со мной поступили, когда я попытался тебя оттуда вытащить, только подтверждает полученную информацию. Почему именно ты? Единственная моя дочь? Почему?

– Простите, но я не пойму, о чем вы спрашиваете?

– И не надо понимать, – отмахнулся Антонов. – Это я так, мыслю вслух… Не обращай внимания. И не говори мне «вы», это некрасиво. Я ведь все же твой отец. Хотя, откуда тебе знать, как разговаривать с отцом… Почему ты молчишь?

– А что мне говорить? – удивилась девушка.

– Алина, неужели ты настолько бесчувственна? – с грустью поинтересовался мужчина. – Ты даже сидишь неестественно, спина по линеечке. Неужели тебе настолько прополоскали мозги? Зомбировали?

– Что? – опять не поняла выпускница.

– Там, внизу, когда ты на меня посмотрела, я узнал тебя с первого взгляда. У меня есть твоя фотография, из Хабаровска, правда плохонькая, но узнал не по ней. Ты очень похожа на свою мать, очень. Когда я увидел слезы в твоих глазах, я понял, что обрел дочь. А сейчас… сейчас твои глаза сухие. Я, вероятно, ошибался… Алина, скажи мне хоть что-нибудь, только не молчи. Я хочу знать про тебя все, даже больше, чем ты знаешь сама про себя. Мне очень тяжело говорить с тобой и смотреть на тебя.