4
0Дверь оказалась незапертой — она стояла нараспашку.
— Марина! — позвала Майя, поддерживая Розалию. — Подойди сюда, маму надо уложить в кровать!
Но ни один звук не нарушил тишины квартиры.
— Марина! — повысила голос директор. — Ты где?
— Ее нет, — неожиданно спокойно ответила Розалия. — Это из-за нее Федя теперь умрет.
— Ваш муж непременно поправится, — быстро сказала Майя, — сейчас врачи все лечат."
"— Разбитое сердце не склеить, — сообщила Розалия. Она высказалась в своем обычном духе, жене профессора были свойственны патетические фразы. Но затем из уст дамы начали вылетать совсем иные речи:
— Сволочь! Неблагодарная дрянь! Мерзавка! Надеюсь, она помрет под забором! Ах, …!…!…!
— Вы о ком? — слегка испугалась Майя, и не предполагавшая, что интеллигентная, изысканная и душевно тонкая любительница стихов Цветаевой знакома с площадными выражениями, которыми изъяснялись постоянные посетители «Холодка».
Розалия молча пошла по коридору. Забыв о правилах приличия, изумленная Майя Леонидовна безо всякого приглашения побежала за хозяйкой. Комната, куда в конце концов попала библиотекарша, ее просто ошеломила.
На стенах не имелось и сантиметра пустого пространства. Повсюду висели картины: пейзажи, натюрморты, портреты. В стеклянных «горках» теснились фарфоровые статуэтки; а еще тут имелись часы, сразу четыре штуки. Как раз в тот момент, когда Майя очутилась в похожей на музей гостиной, послышался мелодичный звон. К нему присоединился бой других часов, затем раздались гулкие низкие звуки и дребезжащее треньканье. Механизмы почти одновременно отмечали наступивший час.
Майя Леонидовна невольно попятилась, в голове возникла мысль: «Не хотела бы я жить в подобном месте.
Словно услыхав не высказанную вслух фразу, Розалия пояснила:
— Федор — коллекционер. Поэтому шторы открывать нельзя, от яркого света портятся полотна, а с пылью я устала бороться, только вытру, она снова села. Форточки стараюсь не распахивать, а толку…
— Что же собирает ваш муж? — машинально поинтересовалась Майя.
Розалия опустилась на диван.
— Все, — устало ответила она.
— Как это? — удивилась директор библиотеки.
— Что увидит интересное, то и покупает, — тихо пояснила Розалия. — Да вы садитесь…
Майя Леонидовна приблизилась к креслу, обитому синим атласом, и замерла — увидела, что между поручнями натянут желтый шнур.
— Туда нельзя, — пояснила Розалия, — это раритетная вещь, предположительно семнадцатый век.
— Да? — растерялась директриса и огляделась. — А куда можно пристроиться? Тут повсюду веревки.
— На диванчик, — прошептала Розалия, — он советского производства, ценности не представляет.
