4
0
— Меня сейчас стошнит, — прошептал Юра.
— Сделай одолжение, потерпи! — велела я.
Держась руками за живот, донжуан ногами расплющил коробку и отпихнул останки в угол. Лифт очень медленно, рывками пополз вниз.
— Штормит, — прошептал Юра, и тут створки, закрывавшие вход, разошлись.
— Юрасик! — завопила баба чудовищной толщины, протискиваясь внутрь изобретенной Кулибиным[10] машины. — Ты жив?
— Спасибо, Танюша, — слабым голосом ответил объевшийся сладким Юрчик. — Че мне сделается?
Я испытала некоторое удивление — Танюшка оказалась смуглой брюнеткой лошадиных размеров.
— Чего такой бледный? — заквохтала жена, вытаскивая супруга на лестничную клетку.
— Голова кружится, — тем же слабым голоском сообщил Юра.
— Бедняжка! — воскликнула спасительница. — Конечно, работаешь целый день, ничего не ел. Ну да я знала… Вот, держи, специально из дома прихватила. Быстро кушай!
Я прикусила нижнюю губу. Лопатообразная рука Танюшки вытащила из сумки пластиковую коробочку, сарделеобразные пальцы ловко сорвали крышку.
— Мама… — выдохнул Юрик и навалился на перила.
Я еле сдерживала вырывающийся наружу смех. А супруга моего товарища по несчастью, естественно, не подозревавшая о том, что муженек слопал только что в бодром темпе примерно килограмм бисквита, щедро украшенного кремом, громко продолжала:
— Давай начинай, не стесняйся. Я же знаю, как ты обожаешь тортики. Это кусок «Трюфеля», очень свежий, глянь, сверху шоколадки. Эй, эй, Юрчик, что с тобой?
Можно, я не стану, исключительно из жалости к Юрчику, описывать дальнейшие события?
Решив оставить незадачливого любовника так и не дождавшейся его сегодня Светланы в руках заботливой женушки, я вошла в услужливо распахнувший двери грузовой лифт.
— Подождите, пожалуйста!
Недавняя ситуация повторялась с такой точностью, что мне захотелось пойти наверх пешком. Но в ту же минуту я увидела перед собой осунувшегося Антона Макаркина и воскликнула:
— Здравствуйте!
— Добрый день, — тихо ответил Макаркин.
— Спасибо, пока нормально.
— Если что, обращайтесь, я сразу приду.
— Вы продолжаете работать?!
— Конечно.
— Но Лиза-то умерла… — ляпнула я и мгновенно пожалела о допущенной бестактности.
Макаркин провел рукой по волосам.
— Если останусь сидеть дома, с ума сойду.
— Примите мои соболезнования, — прошептала я, ощущая себя полнейшей идиоткой.
— Спасибо, — так же тихо ответил Антон. — Очень без Лизы плохо, и морально, и в быту.
