Камень. Книга 9

— Виноват, Ляксандрович, — пробормотал Кузьмин, — но ты так резко вспыхнул, что… мы растерялись…

— До батюшек мысль о недопустимости подобного впредь донесешь, или мне с ними побеседовать?

— Сам донесу…

— И еще, дорогие мои… Как показала эта моя вспышка, за себя я уже постоять способен, батюшек рядом мне для круга вполне хватит, а вот вы оба, будьте так любезны, прикрывайте больше отца и деда Владимира с дедом Михаилом. Особенно это касается тебя, Ванюша. Приказ понятен?

— Так точно, ваше императорское высочество! — картинно выпрямились они.

 — Разрешите выполнять?

Я только отмахнулся:

— Идите уже, служаки…

И осекся: за окном сначала нестройно, а потом вполне внятно и громко кричали:

— Алекс! Алекс! Алекс!..

Воспитатель хлопнул меня по плечу:

— Бурбоны не обманули, когда обещали тебе обеспечить через свою агентуру в Женеве очередные толпы поклонниц! Чего замер, Алекс, шагай на балкон и стоически прими овации восторженного плебса…

* * *

До прогулочной яхты мы пробивались чуть ли не с боем — Бурбоны действительно не обманули в эффективности работы по распространению слухов своей агентурой в Женеве, и на набережной Мон-Блан перед отелем собралась огромная толпа моих «почитателей».

Причем если в Монако «восторженный плебс» был в основном одет по-летнему, то здесь преобладала демисезонная одежда с элементами горнолыжной экипировки.

И опять крики «Алекс!», и опять громкие заявления экзальтированных девиц о желании завести от меня ребенка, и мои ответные улыбки, полупоклоны и приветственные махания рукой.

— Хе-хе-хе, — довольно улыбался Людовик-старший уже на яхте, когда мы отошли от набережной на значительное расстояние.

 — Такого элегантного нападения на Швейцарию местные кантоны никогда за свою историю не знали! Власти все прекрасно понимают, а сделать ничего не могут — собственные подданные в случае эскалации конфликта их не поймут. Красота! — он шагнул к высокому фальшборту. — А если так?..

Перед двумя катерами в полицейской раскраске, следовавшими за нами на некотором отдалении, возникли высокие водяные смерчи. Катера резко ушли в разные стороны, постепенно остановились и закачались на потревоженной глади озера, повернувшись к нам бортами.

— Как вам такое применение стихий в городе, господа швейцарцы? — кинул в пространство явно довольный король, и смерчи распались красивыми водяными брызгами. — Да еще и против сил правопорядка?

Людовик повернулся к нам, и его взгляд зацепился за Сашку Петрова, стоявшего со своим мольбертом в руках."

"— Алекс! — воскликнул французский король и картинно всплеснул руками.