11
0Ну а я невольно задумалась: неужели они ничего о допросах в герцогском замке не знали? Ведь блондинчик сам, намеренно, сплетни о большом разоблачении распускал. Раскрывал сведения, чтобы подданные уяснили – любое преступление будет раскрыто и любой даже самый молчаливый свидетель обязательно заговорит.
– Ваша светлость! – Леди Тиния вскочила. – Ваша светлость, этот человек лжет!
– Я никаких знаков не подавала! – вскакивая вслед за матерью, воскликнула Виолетта. – Я всего лишь встряхнула салфетку, как делаю всегда. Как делает каждый человек!
Какая-то доля достоверности в последних словах была, но Дантос этой достоверностью не проникся.
– Леди… – угрожающе процедил он.
Мать с дочкой заметно побледнели. А спустя миг я узнала-таки ответ на мучивший меня вопрос. Поняла: про возможность развязать язык любому заговорщицы знали, просто были убеждены, что уж кого, а их не тронут точно.
– Ваша светлость! Я спешу напомнить, что наш род служит герцогам Кернским с самого начала времён и ведёт своё происхождение от одного из благороднейших…
– Вы полагаете, будто я постесняюсь допросить женщин? – хищно перебил Дантос. – Или меня остановит ваш титул?
Всё. Вот теперь от заговорщиц повеяло настоящей паникой!
– Но Виолетта ещё дитя! – вытягивая новый аргумент, проверещала Тиния.
– Ещё дитя, а уже такая… – не сдержавшись, тихо прокомментировала я. – Страшно вообразить, что будет, когда вырастет.
Представительницам семейства Филек реплика не понравилась, и я мигом поймала два разъярённых взгляда. Но не дрогнула. Спокойно подвинула к себе стакан с вишнёвым соком и продолжила наслаждаться зрелищем.
– Если вы не виновны, то бояться совершенно нечего, – сказал Дан. И, прежде чем кто-либо успел возразить, подкинул золотой шарик повыше и приказал: – Леди Виолетта, мне нужна правда!
Глава 12
Сопротивление, продемонстрированное парнем, не шло ни в какое сравнение с тем, которое проявила Виолетта. Для начала «юная и свежая» взвыла и вцепилась руками в собственную причёску, а потом принялась крушить всё вокруг.
Я успела подхватить стакан и спасти улику, а вот остальная посуда, увы, не выжила – просто Виолетта скатерть сдёрнула. Потом опрокинула стул и попыталась перевернуть стоящий поблизости огромный напольный вазон.
Учитывая происходящее, я не только из-за стола встала, но и отскочила подальше. И лишь спустя несколько заполненных ну очень буйной истерикой минут нам начали открывать правду…
Она оказалась неудивительной и, как это часто бывает, неприглядной. Зато уверенность в том, что уж кого, а юную аристократку Дантос пытать не посмеет, стала причиной самой полной, прямо-таки всеобъемлющей осведомлённости.
