1
0
– Мне кажется, это слишком мягко сказано, мама. У тебя есть таблетки? Мои, оказывается, уже кончились.
Грациелла открыла выдвижной ящик своего ночного столика и достала пузырек. София протянула руку и тут увидела фотографию Майкла.
– Он был твоим любимцем?
Грациелла закрыла глаза:
– Он был моей отрадой и моей болью. Говорят, первенец для матери дороже всех. Наверное, все дело в том, что первый ребенок – это так страшно… и так прекрасно…
Она замолчала, увидев, что София вышла из комнаты.
София налила полную рюмку виски и села за кухонный стол. Она выпила сначала одну таблетку, потом вторую и тут ощутила руку на плече.
– Мне хочется уснуть, мама, и никогда не просыпаться. Я больше не выдержу. Нас настигло какое-то безумие.
Грациелла вздохнула:
– Да, мне самой не верится, что все это происходит с нами наяву. Иногда по ночам я лежу без сна и мне кажется, что я нахожусь в каком-то другом мире… Должно быть, так оно и есть: я в Америке, а прошлое осталось далеко позади.
София тронула ее за руку:
– Мама, есть кое-что, о чем я тебе никогда не рассказывала – все было не к месту. Да наверное, в моей жизни все было не к месту. Помнишь ту ночь, когда Альфредо принес меня на виллу? После того, как сбил на дороге? Я приехала в Палермо из Чефалу, потому что…
София замолчала. В дверях появилась Мойра. Заплаканная, без косметики, она напоминала заблудившегося ребенка.
– Я не могу заснуть. Мне так страшно! Я никак не могу заснуть…
София вздохнула, а Грациелла подала Мойре руку и усадила ее за стол.
– Где мама? – спросила Роза, заходя в кухню с бледным, осунувшимся лицом.
Грациелла похлопала себя по коленям, обращаясь с Розой как с маленькой девочкой. Роза села к бабушке на колени и уткнулась лицом ей в плечо:
– Бабушка, я так рада, что ты здесь!
Грациелла улыбнулась. Окруженная дочерьми, она чувствовала, что любима, и самое главное – она чувствовала, что кому-то нужна.
– Ты знаешь, какой сегодня день, бабушка?
Мойра вскочила:
– Рождество! Сегодня же Рождество!
Она выбежала из кухни и вернулась с маленькими подарками, которые купила для всех них.
– Счастливого Рождества, София!
София приняла яркий сверточек. Она изо всех сил пыталась улыбнуться, но лицо ее внезапно исказилось, и она зарыдала.
У Розы задрожали губы.
– Не плачь, София, не плачь! – проговорила она и сама разразилась слезами.
Мойра, которая еле держалась весь вечер, тоже пустилась в рев.
