8
0– С тех пор я его не видел. Он пришел только в этом году… – Он взял стакан с водой и сделал несколько маленьких глотков. – Вы можете сказать, почему вас интересует мой сын Лука? Вы полагаете, он совершил какое-то преступление?
Пирелли кашлянул и вновь облизнул губы:
– Да, преподобный отец, я так полагаю.
– Он приходил ко мне, приходил сюда за помощью – теперь я это понял. Видите ли, в детстве, совершив нехороший поступок, он всегда старался загладить его работой: красил, копал и прочее… Он пришел и работал здесь какое-то время. Я знал, знал: он сотворил что-то страшное.
Пирелли позвонил в звонок у двери, чтобы отца Анджело увели. Ему не хотелось больше его расстраивать. Он помог старику подняться и поставил перед ним его подпорку для ходьбы.
– В нем всегда таилась какая-то… какая-то темнота. Я всегда это чувствовал, но не мог до нее добраться. Когда он был совсем маленьким, его изнасиловали… Понимаете?
Пирелли кивнул, поглядывая на дверь. Гвидо вошел в комнату и услышал последние слова старика.
Отец Анджело продолжал, не обращая внимания на Гвидо:
– Лука был запуганным, агрессивным. Когда он появился в монастыре, первые несколько лет мы не могли заставить его войти в часовню.
Гвидо густо покраснел и старался не встречаться глазами с Пирелли. Он возился с подпоркой для ходьбы, готовясь проводить старика из комнаты.
– Вы говорили с Лукой перед тем, как он ушел, преподобный отец?
Старик покачал головой:"
"– Нет, я с ним не говорил. Брат Гвидо был последним из нас, кто его видел. – Он медленно пошел к двери, но снова остановился, спиной к Пирелли. – Лука даже не попрощался со мной… Счастливого пути, комиссар.
– Подождите-ка, брат Гвидо… Вы не могли бы уделить мне несколько минут?
Молодой монах судорожно сцепил руки перед собой, дожидаясь, пока отец Анджело выйдет из комнаты.
– Все-таки мне надо помочь преподобному отцу. Он очень слаб… Монастырский дворик…
– Сам дойду, – донеслось до них, и Пирелли закрыл дверь.
– Вы последний, кто его видел. Почему раньше об этом не сказали?
– Я не думал, что это важно.
– Как знать… Брат Гвидо, я уверен, что Лука Каролла – очень опасный человек.
Тихо охнув, Гвидо прижал ладони к лицу и, испуганно моргая, заговорил:
– В ту ночь, когда Лука уходил из монастыря, я был в часовне, возле склепа. Я преклонил колена в молитве, и он меня не заметил.
Пирелли положил руку монаху на плечо, побуждая его продолжать.
– Я видел, как он вошел и поставил на пол свою сумку – маленькую кожаную сумку, о которой я вам говорил, и футляр. Он пошел по проходу между рядами.
