Bella Mafia

Больше всего это сооружение напоминало детскую коляску. В настоящий момент Лука занимался тем, что приспосабливал кожаные ремни к рулевому колесу. Два монаха наблюдали в окно за тем, как весело и слаженно работают мальчики. Лука сделал друзьям знак, чтобы они не очень шумели под окнами, – их смех и крики могли разбудить Джорджио.

Брат Томас снова задумчиво почесал в затылке, явно не одобряя эту затею.

– Он не позволяет никому, кроме Луки, мыть себя. А Лука утверждает, что ему это нравится. Я не знаю, можем ли мы поощрять то, что Лука так сильно привязался к нему. Джорджио не жилец на этом свете, а временное улучшение его состояния не означает, что он проживет дольше.

– Они стали друзьями, и это прекрасно. Его смерть послужит для Луки еще одним уроком при вступлении во взрослую жизнь: он познает хрупкость и скоротечность человеческого бытия, научится благодарить Бога за тот дар, которым он обладает. Понимание того, что в мире очень многие люди, подобно Джорджио, обделены тем, что имеет Лука, сделает его добрее и смиреннее. Это пойдет ему на пользу в будущем и, может быть, приведет к тому, что он захочет принять постриг.

Мы существуем в жизни этих детей лишь короткое время, а монастырь нельзя назвать естественной средой для развития человеческой личности. Таинства смерти и рождения постигаются по-настоящему только в миру. Возможность своими глазами увидеть, как Господь призывает человека в лоно свое, станет для детей хорошим стимулом к тому, чтобы в дальнейшем вести праведную жизнь. Любовь свободна, Томас, она подчиняется своим законам. Ты же видишь, что Лука очень изменился."

"– В известном смысле да, – усмехнулся брат Томас. – Но я знаю, он угрожал некоторым младшим мальчикам.

Он так решительно настроен заставить всех принять Джорджио, что обещает устроить трепку каждому, кто посмеет посмеяться над ним. Одного малыша он так запугал, что бедняга боится даже взглянуть в сторону Джорджио. Лука пообещал наслать на него дьявола, если тот не будет уважительно относиться к его другу…

– Дети, к сожалению, часто бывают жестокими.

– Вы всегда снисходительно относились к этому мальчику, а между тем брат Луи говорит, что он совсем забросил математику. Кстати, этот Джорджио отнюдь не таков, каким хочет казаться; я никогда в жизни не встречал ребенка с таким скверным языком.

И он не стесняется в выражениях потому, что знает: братья не хотят огорчать его, боясь потерять дотации его отца. Он не ведает страха перед Господом, и, когда придет срок, всемогущий Бог не примет его с таким поганым языком и отправит назад.

– Ты знаешь, кто Джорджио для Луки? Его семья… В этом ущербном мальчике Лука нашел мать, отца и братьев… Джорджио научил его любить. Я вижу в этом промысел Божий и благодарю за это Господа.