Bella Mafia

Сконфуженный и перепуганный брат Луи удалился, позабыв перестелить Джорджио постель и вымыть его. От одной мысли, что по его вине монастырь может лишиться такого важного гостя, а заодно и дотаций его отца, бедного монаха бросило в холодный пот.

Лука зажал рот рукой, чтобы не расхохотаться в голос. Джорджио приободрила эта маленькая победа, но она отняла у него все силы, хотя он старался не показывать этого.

– Ты был просто великолепен! Я никогда ничего подобного не слышал. Ты раздавил его в лепешку. Черт побери, ты настоящий артист…

Лука метался взад и вперед по комнате, подражая высокому, хрипловатому голосу Джорджио и то и дело разражаясь оглушительным хохотом.

Он смеялся до слез.

– А твой отец и впрямь большая шишка? Правда? Когда ты сказал про него, брат Луи чуть не обделался.

– А я вот обделался, так что позови его. И все же он в худшем положении, чем я, потому что, если он меня не вымоет, я расскажу об этом отцу и монастырь лишится его ежемесячных взносов на мое содержание. Вот одна из причин, по которой они хотят, чтобы я прожил подольше. Умру – и кончатся дотации.

– Ты занятный. Ни один нормальный человек не станет платить деньги, чтобы держать здесь кого-нибудь! Ну и горазд же ты врать! У тебя это получается даже лучше, чем у меня…

– Самая блистательная ложь, кретин, – это та, в которой есть доля правды. Приведи этого монаха обратно. Мне очень неприятно, и пахнет отвратительно.

Лука подтащил поближе бадью с водой и сказал, что уж лучше сделает это сам, чем позовет сюда старого болвана. Он решительно отбросил в сторону простыню и впервые увидел хрупкое, уродливое тельце Джорджио.

Из-за искривленного позвоночника одно плечо у Джорджио было выше другого, а ссохшиеся ножки были не больше, чем у трехлетнего ребенка. Джорджио попытался ухватиться за простыню, но его голова сползла с подставки, а рука беспомощно опустилась. Он чуть не расплакался от унижения.

– Господи, зачем ты это сделал?

Лука осторожно вернул его голову на подставку и неожиданно поцеловал в лоб. Это был трогательный детский поцелуй. Джорджио задрожал всем телом и сказал, что все в порядке.

Когда дрожь прошла, он отвернулся в сторону, не находя в себе сил посмотреть Луке в глаза.

– Прости, от меня воняет."

"Лука строго следовал инструкциям Джорджио по поводу того, как менять простыню, однако у него это плохо получалось. В конце концов он перенес уродца на кресло, не забыв при этом осторожно устроить голову, и быстро перестелил постель. Лука хлопотал, как старая опытная няня. Джорджио с удивлением наблюдал за тем, как мальчик собрал грязные простыни и перевернул матрас, ловко и без усилия.