4
0– И неожиданно лукаво хихикнул: – Я думаю, что мы еще увидимся с вами, София!
Константино шлепнул брата, но при этом густо покраснел.
Грациелла полулежала в шезлонге. Она с улыбкой указала Софии на место рядом с собой.
– Дорогая моя, я должна просить прощения у тебя. Посиди со мной, пока не подадут машину… Оставь нас, Константино.
София не могла вообразить лучшей возможности для разговора, но не успела она раскрыть рот, как Грациелла принялась расспрашивать ее о семье. Казалось, она искренне огорчилась, узнав, что ей всего семнадцать лет и что у нее никого нет.
Момент, когда было удобно упомянуть о ребенке, прошел. Грациелла удивилась, заметив, что девушку смущает то обстоятельство, что она не живет, а работает в отеле. В остальном София держалась уверенно, и Грациелла даже не догадывалась о том, как сильно бьется ее сердце, охваченное волнением.
«А ну как она сама догадается? Ведь она так проницательна. Иначе почему она обо всем меня расспрашивает, зачем ей знать?.. Скажи ей, скажи сейчас, не скрывай правду… Расскажи ей о ребенке…» – кричал ее внутренний голос.
– Должно быть, это нелегкая работа для молодой девушки из приличной семьи, – заметила Грациелла, ожидая ответа, но София лишь подняла на нее испуганные карие глаза.
Грациелла понимала, что Роберто не позволит больше Софии появляться на вилле, а своему сыну ухаживать за девушкой, пока семья в трауре. Но она желала счастья сыну, тем более что над их семьей так внезапно сгустились черные тучи. Эта темнота подступала все ближе, давила на нее. Грациелла тяжело вздохнула:
– Константино хочет увидеться с тобой снова. Поскольку у тебя нет никого, с кем он мог бы поговорить, решать придется тебе самой.
Она приписала румянец на щеках девушки, учащенное дыхание и упорное молчание смущению и ободряюще улыбнулась:
– Ты еще совсем молода и нуждаешься в покровительстве взрослого человека. Мой сын хочет, чтобы ты знала: его намерения честны. Разумеется, никакого окончательного решения не может быть до возвращения моего мужа. А до тех пор ты желанная гостья на вилле.
София так ничего и не сказала в ответ. Ей захотелось плакать, когда Грациелла обняла ее и погладила по голове:
– Он хороший мальчик, только очень стеснительный.
И вдруг София приникла к ней с такой силой, что почувствовала запах духов и мягкий бархат траурного платья на щеке. В этом движении было столько отчаяния, что Грациелла сначала насторожилась, но потом приласкала девушку и посмотрела ей прямо в глаза.
– В этом доме было столько горя, София, – сказала она, целуя девушку в щеку. – Я буду молить бога, чтобы ты нашла в нем только счастье.
Такого поворота событий она не ожидала.
