Атака по правилам

Душа его парила в восторженных облаках, и страсть сжигала сердце до тех пор, пока Грек не прочел первую грамоту, пока не вник в суть первой выбранной наугад книги, пока широкие крылья тайны, охватывающей всю человеческую цивилизацию, не разогнали эти облака, крепко-накрепко привязав Максима к полутемной каморке, затерянной в бесчисленных коридорах Московского Кремля. Тайна была в этих знаниях, тайна мелькала в горящих глазах русского царя, и, дочитав первую книгу. Грек с ужасом осознал, в какую пучину завел его дерзкий разум, какие знания нашел он в загадочной Московии.

Маленький монах понял, что жизнь его отныне ему не принадлежит.

Страсть умерла. Но остался ясный ум, остались опыт и мастерство одного из образованнейших людей своего времени, остались упорство и настойчивость, которые и помогли Максиму выполнить сложнейшее задание Иоанна Грозного. Грек потер глаза и осторожно провел рукой по толстому тому, переплетенному черной кожей. Осторожно, потому что монах боялся своего творения, потому что последние десять лет этот тяжелый фолиант преследовал его в самых страшных ночных кошмарах, потому что Максим прекрасно понимал, какая сила таится на рукописных страницах этой книги.

Нерусский царь был прав: он должен был выполнить задание, создать этот том, потому что знания, сокрытые в самой библиотеке, были еще ужаснее.

Монах снова вздохнул и медленно поднялся со стула: пора идти к Грозному.

— Кажется, я в тебе не ошибся, грек, — голос московского владыки был несколько глуховат. — Ты хорошо поработал.

Максим склонил голову:

— Надеюсь, государь.

— Ну, надейся, надейся…"

"Русского царя Грек боялся до колик в желудке.

Казалось бы, ничего особенного: не самая густая в мире борода, невпечатляющая фигура, негромкий голос, тонкие черты лица, напоминающие ястребиные, тяжелый взгляд горящих глаз, но было в Иоанне нечто, заставляющее всех, включая и Максима, дрожать от страха в присутствии грозного повелителя. Широкие крылья тайны распростерлись над ястребиным профилем, колоссальная ответственность давила на узкие плечи, и, если бы монах разобрался в этом раньше, а еще лучше — на расстоянии, то никакая страсть, никакая награда не заманили бы его в эту дикую страну к ее дикому властелину.

— Моя работа завершена, государь.

— Даже Господь оставил незавершенными много дел, грек, — рассеянно отозвался царь, листая книгу. — Что уж говорить о нас, грешных. Как тебе понравилось в Московии?

Впервые со времени их встречи Иоанн заинтересовался жизнью монаха, и Грек почувствовал, как по его спит побежали неприятные мурашки.

— Твой город прекрасен, государь, но…

— А это хорошо, что тебе понравилось у нас.