Арвары. Книга 2. Магический кристалл

»

Если бы Антоний не вошел во Флавиев дворец и не заколол императора, возможно, Юлий даже ощутил бы облегчение. «О, боги! Все случилось не со мной… »

Этот сдавленный, рвущийся наружу смех был защитой от вида и осознания чудесного, способного поразить воображение.

Опытный старый полководец и политик Антоний оказался беззащитным…

Слушая заразительное похихикивание хозяина, император подъехал к каменному парапету, за которым открывался зияющий темный провал, и заглянул внутрь: сама каменоломня представляла собой глубокий карьер, внедренный под основание стены, куда вели нисходящие уступы, вырубленные вдоль борта, назвать которые лестницей было трудно из-за непомерных, в рост человека, ступеней.

Заходящее солнце было за спиной и касалось далекой, дымчатой синевы моря, однако внизу уже сгустился серый сумрак, но и при таком освещении было видно, что каменоломня пуста. А на противоположной, еще ярко освещенной отвесной стене, рисовались многажды увеличенные и четкие тени верблюдов, коней и седоков. Когда Юлий увидел свою, живую, отзывающуюся на каждое движение тень, он вдруг испытал мальчишеское желание покривляться, поговорить громовым голосом в этом чужом образе, напоминающем атланта. "

"— Где твой раб? — спросил Юлий нарочито грубо, но только для того, чтобы привести хозяина в чувство.

— Вчера господин придворный велел не выводить его на работу, — взирая с благоговением, но в то же время деловито доложил грек Минор. — И привести в порядок. Сейчас он находится в подземном эргастуле.

Юлий с удовольствием бы спешился и размял ноги, однако взирая на свою тень, он поймал себя на мысли, что ему хочется хотя бы какое-то время, пока не зашло солнце, видеть себя атлантом, а оказавшись на земле, он тотчас станет вровень с владельцем каменоломни.

Давно возмужавшим разумом Юлий понимал, что это мальчишеское желание имеет свою природу: взойдя на престол, он не получил того величия и обожествления, которое превращает магистра конницы во властителя и которое осеняло императоров прошлого, чьи имена и доныне произносились с благоговением. И ничто, даже введенное в обиход новое обращение — ваше величество, не позволяло ему вкусить этого величия хотя бы в той мере, в какой вкушает его царственная спутница — дочь варвара, выползшего из недр дикой пустыни.

Артаванская Сокровищница, тоже не покидая седла, отдыхала, откинувшись на верблюжий горб и сцепив босые ноги в замысловатое кольцо. Несколько сопровождавших ее служанок (возможно, женоподобных слуг) тем временем доили верблюдиц в небольшие серебряные сосуды, которые подавали госпоже.