Арвары. Книга 2. Магический кристалл

Нобили, магистры, отставные стратеги, консуляры и прочие приближенные, кто стремился быть всегда под рукой или просто на глазах, кто сутками не покидал дворца, опасаясь отлучения и забвения, стояли в полном молчании и замешательстве. Даже почтенные и словоохотливые матроны, давно уже пришедшие, чтоб встретить и развлечь царевну в императорских покоях, спрятались под фламеумами, не смея издать малейшего звука, и понтифик, неизменно осеняющий виселицей всякое слово или движение августа, словно забыл о священных обязанностях и стоял с туго затянутой петлей на толстой, багровой шее.

А солнце уже давно осветило восточные склоны Апеннин, но все никак не могло перевалить через хребет, запутавшись багровыми, кудреватыми лучами в старых этрусских виноградниках, девственных лесах и скалах. Когда же наконец первые лучи брызнули над гребнем гор, озарив крышу дворца, с кораблей от мраморного причала донесся мерзкий крик потревоженных верблюдов и не менее отвратительные команды погонщиков, которые в тот час показались императору сладкозвучным пением самой Авездры…

Две альпийских декурии конников из преторианской когорты, поставленные в караул еще Антонием, держали каменоломню под оцеплением с трех сторон; с четвертой, выходящей на восток, поднималась высокая отвесная стена, щедрыми мазками перечеркнутая жилами белого, звездчатого мрамора.

Уже выдержавшие одну студеную ночь на голых скалах, всадники спустили изголодавшихся лошадей много ниже, где на уступах была трава, а еще ниже можно было отыскать и топливо для костров, поскольку с наступлением сумерек здесь индевели камни, а стальные доспехи, вбирая холод, покрывались испариной, превращающейся к утру в ледяной панцирь. "

"К каменоломне вели две достаточно широких тропы, за несколько столетий хорошо набитые сандалиями рабов, где нужно вымощенные или врубленные в гору. Обе они шли вдоль рудоспуска — деревянного желоба, по которому доставляли глыбы мрамора вниз, и обе были одинаково крутыми, скользкими для конских копыт и, тем паче, раздвоенных верблюжьих, приспособленных к сыпучим пескам и мягкому грунту. Всадники, кормившие лошадей на крохотных лужках, с недоумением и ужасом взирали, как караван из двенадцати бактрианов, влекомый погонщиками, то приседая, то вообще становясь на колени, поднимается в гору, иногда в такой опасной близости от обрывов, что наблюдавшие впадали в оцепенение.

Не раз пересекавшие Альпы конники не хотели верить своим глазам, когда эти неуклюжие, нелепые в сравнении с лошадью животные ложились на землю и ползли вверх, будто змеи, вытягивая шеи. Иногда они хватались зубами за настил рудоспуска или чахлые кустики вдоль тропы, подтягивались и при этом успевали отщипывать худосочные и все-таки мягкие побеги.