Арвары. Книга 2. Магический кристалл

И то пока твой черный понтифик точит нож, чтоб отрезать дар и знак божий — выросший палец, без которого ты всю жизнь чувствовал себя неполноценным, убогим.

Ничего подобного Юлию никогда не говорили, поэтому он в первый миг не мог найти слов, чтобы дать отповедь бесцеремонным речам бывшего консула.

— Но ведь ты не хочешь, чтобы тебе отсекли этот дар? По сути, сотворили с тобой то, что когда-то сотворили варвары?

— Не хочу! — машинально ответил император.

— В таком случае береги божий знак! Он дан тебе как надежда на скорое прозрение. Ибо на землю уже ступил истинный господь! — бывший консул глядел пронзительно и страшно.

 — Но я здесь не для того, чтобы учить и наставлять, август. Я не пророк, не понтифик и даже не проповедник — всего лишь ученик, и не мне выводить тебя из мрака на свет. Ты выйдешь сам, когда избавишься от окружения и увидишь обновленный мир.

— Не понимаю, что ты хочешь? Поколебать во мне веру?

— Оживить хочу, поднять тебя из тлена! Напомнить, что ты император, а не монах с удавкой на шее! А еще об оскорбленной и униженной молодости. Неужели ты забыл Авездру?

Это имя пронзило ноги, на миг пригвоздив их к полу.

Никто из придворных не смел называть его, зная, что может последовать, и сейчас Юлий опасался снова утратить речь.

— Не забыл, вижу. А хочешь отомстить за свои неудачные молодые годы? Заполучив не только Авездру, но и магический кристалл?

— Ступай отсюда вон, — прислушиваясь к себе, неуверенно произнес император.

— Всю жизнь я ждал этого часа, — невозмутимо продолжал Лука. — Часа, когда пригожусь тебе. Сейчас ты прогоняешь меня, а твой мятущийся дух кричит — останься и говори! Говори!.. Ты ведь ждал меня? А я для того, чтобы вернуться к тебе, исходил полмира! Много раз проникал в Артаванское царство и даже приблизился к престолу Урджавадзы.

Чтобы выманить так и не открытую Артаванскую Сокровищницу! Было время, когда тебе бы хватило одной только Авездры! Ведь было такое время?.. Поэтому я мыслил заполучить ее без магического кристалла, который мы по молодости лет выпустили из рук… Да, я хотел привезти ее и положить к твоему трону, август. Чтобы ты, страдающий от неизлечимой болезни, встал на ноги и вновь заговорил!.. Я не успел сделать этого за свою жизнь, и ты нашел иное зелье от недуга — игрушечную виселицу, которая спасла тебя от настоящей. Я не успел принести тебе истинную веру, которую обрел сам. Теперь же я слишком стар, чтоб во имя тебя, август, сотворить великое! Но на одно дело у нас с тобой еще есть время.

— Ты измучил меня, — устало сказал император."

"— Но это сладкие муки, август, и я вижу, как нужен тебе, — Лука говорил и улыбался, отчего напоминал блаженного. — Ты ведь не успокоился! И хоть носишь на шее петлю, но не готов еще умереть в любое мгновение, как подобает монаху.