Аполлон на миллион

В руках она держала круглый поднос, на нем высился фарфоровый чайник, а также стояли чашка и нечто, прикрытое белой льняной салфеткой.

– Зачем взяла парадную посуду? – вырвалось у меня. – Нет нужды сегодня вытаскивать сервиз на двадцать четыре персоны, им пользуются, только когда приходит большое количество гостей.

– Хозяйка велела брать хорошие тарелки, а не затрапез обдерганный, – выдала Анфиса.

К моим щекам прилила кровь. Я понимаю, что бесполезно воспитывать тех, с кем живешь под одной крышей, человека не переделаешь, а ты испортишь кучу нервов. Но это уж слишком, надо тактично дать понять бабке Феликса, что она находится в Ложкине на правах гостьи. Но не делать же старухе замечание в присутствии Игоря, Лори, «папеньки» и Анфисы?

– Хорошо обученная горничная подает чай молча, – процедила Зоя Игнатьевна. – Вы плохо изучили данную вам литературу. Книга написана простым доступным языком, я удивлена, что вы не разобрались в тексте.

– Все заучила, – принялась оправдываться Фиса. – Но Даша спросила – я ответила.

Зоя Игнатьевна закатила глаза.

– Щаз, щаз! – засуетилась домработница. – Заново войду.

Фиса попятилась в кухню, затем вырулила в столовую, двинулась ко мне и замерла на полпути, воскликнув:

– Ой, крендель!

– С корицей? Обожаю их! – обрадовался Гарик. – Мамуля, ты велела испечь завитушки?

– Нет, дорогой, но, если хочешь, их сейчас испекут, – нежно прокурлыкала старуха.

– Крендель… – забормотала Анфиса, – крендель… нога вперед…

Домработница взяла поднос в одну руку, второй приподняла юбку, вывернула правую ступну, левую отставила в сторону и начала приседать, бубня себе под нос.

– Делаем медленно, подбородок вверх, спина прямая, улыбаться нельзя, лицо серьезное… ниже… еще ниже…

– Дорогая, у тебя получился образцовый книксен, – поспешила я похвалить Анфису, – остановись.

– Не-а, – возразила она, – колено должно коснуться пола. Сейчас, осталось чуть-чуть… Вы нетерпеливая, мешаете правильной подаче вечернего успокаивающего напитка.

Из коридора донеслось сопение, в столовую вбежали мопсихи, которые до этого гуляли по саду. Увидев хозяйку, Роза и Киса со всех лап кинулись ко мне. Я нагнулась, погладила собак и услышала громкое цоканье когтей по паркету и радостный лай. В столовую вихрем ворвалась Мафи. У нее крепко сбитое, напоминающее бочонок тело, стройные лапы, длинный нос и улыбка от одного лопушистого уха до другого. Псина всегда пребывает в прекрасном настроении, энергии у нее на троих скакунов, и нюх ей достался не от папы мопса, а от матери – охотничьей собаки породы бигль. В отличие от Розы с Кисой Мафуся мигом учуяла, что у Анфисы на подносе нечто вкусное, и стала прыгать, пытаясь раздобыть лакомство.