8
0
– И не говорите! Давно они не нужны были Надьке. Вот Алексей Константинович всегда раз в месяц, несмотря на занятость, заезжал. Леша очень родителей любил, бабушку с дедушкой почитал. В Бога не верил, но в храм заходил, службу заказывал. На дни рождения и кончины родных красивые корзины цветов ставил, родительские субботы соблюдал. На Новый год елку с игрушками, вон там, где новая могилка, втыкал. А жена ему неродственная досталась, редко сюда с мужем приезжала. А когда являлась, сядет на лавочку, губы подожмет и молчит. То ли не нравилось ей к свекру со свекровью наведываться, то ли она по жизни бука.
Евдокия Гавриловна сложила руки на коленях.
– А потом Леша перестал появляться. На день рождения матери я его не видела и все голову ломала: что случилось? Время текло, Алексея все нет и нет. Иногда подойду к оградке Ермаковых, гляну на безобразие на их участке, и аж сердце переворачивается. Через год не выдержала, бодылья повырывала, цветочки воткнула. Мне потом в ночь папенька приснился, сказал: «Правильно, доча, поступила, поговори с женой Ермакова». Я в конторе домашний телефон Леши взяла и позвонила. Надежда подошла, услышала, кто я, и вежливо объяснила: «Алексей Константинович прошлым летом на рыбалке утонул. Тело не нашли, мужа пока умершим не признали. Я надеюсь, что он жив, поэтому на кладбище не хожу. Спасибо за беспокойство, более никогда мне не звоните!»
Евдокия Гавриловна одернула куртку.
– О как! Мне неприятно, что у Ермаковых могила, как у бомжей, а ей наплевать.
– Но сейчас бурьяна нет, – сказала я, – вроде за участком следят.
Служительница вынула из кармана сигареты.
– Хотите?
– Спасибо, давно бросила курить, – отказалась я.
– А я вот никак с никотиновой зависимостью не справлюсь, – пригорюнилась женщина. Помолчала с минуту и заговорила вновь: – После похорон Прохора и девочки вызывают меня в контору и спрашивают: «Брала деньги от Прохора Ермакова?» Я опешила: «Нет. Вы же знаете, я всегда через кассу работаю. Конечно, если кто чаевые даст, не откажусь, но за услуги беру по прейскуранту. Прохора сто лет не видела». И что выяснилось? Надька скандал устроила. Она, оказывается, на погост прикатила урны с прахом сына и внучки хоронить, бурьян увидела и ну претензии предъявлять, мол, каждый месяц сын сумму на уход за могилами в контору отдавал. Наши обомлели – им никто ничего не приносил. Вот и спросили у меня. Я им: «Звоните Ермаковой, готова с ней встретиться. Пусть в глаза мне скажет, что я деньги у Прохора брала, а обязанности свои не исполняла». Тишина! Потом начальство задний ход дало: «Прости, Евдокия Гавриловна, Надежда Васильевна старых квитанций найти не может, получается, оговорила она тебя.
