Аполлон на миллион

В полицию не звонил, меня же сразу обвинили бы в убийстве, узнав, по каким статьям я был несправедливо посажен, и упекли бы пожизненно. Прохора с Любаней не вернуть, а я спрячусь. Надя, никому не говори, что меня на помощь позвала».

– И вы просьбу брата уважили, – пробормотал Дегтярев.

– Да, – еле слышно прошептала старуха. – Новость обухом на голову упала, но я почему-то не заплакала. Такое, знаете, странное ощущение возникло, словно заморозило меня. Все слышу, соображаю, а не больно, совсем не больно.

– Странно, что никто из оперов, занимавшихся поиском убийц Ермаковых, не выяснил, что ваш брат рецидивист, – удивилась я.

– По документам Сергей мне не родня, – вдруг сказала вдова.

– Как это? – воскликнула я.

Она махнула рукой."

"– Правду о Сереже я узнала, когда его первый раз посадили. Папа тогда на мать накинулся: «Вон чем твоя доброта аукнулась! Знала же, как Тонька закончила, но настояла на своем». Тогда я и услышала, что у мамы была непутевая сестра. Она не пойми от кого родила и бросила младенца, продолжала гулять и допилась до смерти. Мамочка моя уговорила папу мальчика взять. Сергея мои родители не усыновляли, в советское время круглые сироты, даже если у близких воспитывались, очень много льгот имели: в вуз без экзаменов поступали и так далее. Так что фамилии у нас с двоюродным братом разные. Мама, выйдя за папу, из Степановой стала Фазановой, я после свадьбы с Алексеем Константиновичем – Ермаковой. А Сергей был по своей матери Степановым. Если документы смотреть, я один ребенок в семье, братьев-сестер не имею. Но в реальности Сережа мне роднее некуда, мы ведь вместе росли, в одной комнате в детстве жили, очень друг друга любили.

Рассказчица замолчала. Мы с Дегтяревым тоже сидели молча, переваривая только что полученную информацию. Неожиданно Надежда Васильевна произнесла еще одну странную фразу:

– Кожаного рюкзака нет…

Полковник удивленно уставился на вдову, я встрепенулась.

– Что вы имеете в виду?

Надежда Васильевна тяжело вздохнула.

– Понимаете, тогда утром из полиции позвонили. Они говорят, а у меня в голове почему-то фоном голос Сережи звучит: кожаного рюкзака нет… кожаного рюкзака нет… Словно эхо. Несколько дней такое было, никак не могла от этих слов избавиться: кожаного рюкзака нет…

Надежда Васильевна поднялась и быстро вышла.

– Ты когда собираешься ей рассказать правду? – поинтересовалась я у Дегтярева. – Ей придется узнать, что Сергей вместо того, чтобы защитить девочку, убил ее и Прохора. Представляю, как бандит потешался над наивной сестрой, решившей обратиться к нему за помощью… Кстати! Он ей сказал: «Меня вырубили шокером». Я бы, услышав это, насторожилась.