Аполлон на миллион

Извините, не один десяток лет прошел. Я уже немолода, забывчива.

– У вашего сына, когда он учился в институте, неожиданно появились деньги? – поинтересовался полковник."

"Надежда Васильевна заулыбалась.

– Ох, на первом курсе Проша отчаянно шалопайничал. Муж переживал: «Надя, его отчислят – на лекции не ходит, хвостов за зимнюю сессию полно». Но я понимала: в сыне все еще детство играет. Ну кто из нас в студенческие года не пил, не гулял, не куролесил? И, конечно, все уладилось. Если память мне не изменяет, Проша устроился в какую-то фирму, там платили сдельно. Сын уезжал в командировки, часто отсутствовал дома, зато стал хорошо зарабатывать.

Я искоса взглянула на полковника. Ага, командировки. Как же! Красавчик тогда соблазнял несчастных кассирш, прикидывался нежным Ромео, а когда бедняжек убивали, уносил доллары. Ну почему любящие матери чаще всего наивны и слепы?

– И как долго Прохор ездил в другие города? – не отставал полковник.

Надежда Васильевна призадумалась.

– Простите, не дам точный ответ. Может… года два… О! Вспомнила. Это было в девяносто четвертом году. Очень тяжелое для меня время. Проша вернулся из какого-то города совершенно больной. Вошел вечером в квартиру – я ахнула! Лица на мальчике нет, бледный, губы синие. Он сказал: «Мамочка, у меня грипп, вчера температура сорок была, сейчас сил нет» – и свалился. Утром очнулся, вышел на кухню, я ему посоветовала сменить род деятельности, ведь частые отъезды мешают учебе. Сын согласился. Через полгода он устроился в другое место и стал получать неплохой оклад.

– А вскоре посадили Сергея, – подсказала я. – За убийство.

Надежда Васильевна поежилась.

– Поэтому я и вспомнила год точно. Как раз когда Проша гриппом болел, моего брата арестовали по ложному обвинению. Милиция хотела списать нераскрытое убийство, а кто лучше всего подходит на роль преступника? Конечно, человек, который уже пару раз по малолетству случайно оказывался за решеткой. Быстренько сфабриковали бумаги и загнали Сережу за Можай.

– Вы наняли брату адвоката? – предположила я.

– Нет, – горько вздохнула Ермакова, – муж запретил. Я очень переживала, знала, что Сережа никого не убивал. И на суд не ходила – Алексей Константинович приказал на километр к зданию заседаний не приближаться, поэтому я оставалась дома. Но когда брата арестовали, каюсь, обманула супруга, собрала продукты, вещи, передала Сереже и неожиданно получила с ним свидание.

Ермакова поежилась.

– Господи, это было ужасно. Поговорить с глазу на глаз нам не дали, мы сидели в большой комнате, набитой народом, охраной, общались через стекло. Что в такой обстановке можно сказать? Но я заверила брата, что люблю его, буду посылать ему все необходимое.