3
0Платок был крупнее и проще, чем те, что кроились для женщин, но какой мужчина станет носить такой при себе? Чжоу Цзышу заинтриговано посмотрел на Вэнь Кэсина и не удержался от ответной подначки:
— Мой дорогой друг, скажи, почему ты хранишь нежный девичий платок? Может, за этим кроется одна из твоих интереснейших историй?
Вэнь Кэсин в этот момент аккуратно снимал с его плеча прилипший из-за спёкшейся крови рукав. При словах Чжоу Цзышу он ни капли не изменился в лице, зато содрал присохшие лохмотья одним резким движением.
— Эй! — воскликнул Чжоу Цзышу, скривившись от боли.
Только тогда Вэнь Кэсин небрежно ответил:
— Это личный подарок королевы цветов[94] Су Юэ, знаменитого куртизана из Янчжоу. Не следовало спрашивать, если ты не хотел выставить себя неотёсанным деревенщиной, — с этими словами он разорвал драгоценный подарок и принялся за перевязку.
Чжоу Цзышу не предполагал, что нравы солнечного юга настолько прогрессивны. Даже в эпоху морального упадка при правлении предыдущего беспутного императора в столице, раскинувшейся на многие ли вдоль берегов реки Ванъюэ, мужчина-королева цветов был чем-то неслыханным. Поэтому Чжоу Цзышу не особо задумывался, когда уточнял, правильно ли расслышал слова собеседника.
Вэнь Кэсин посмотрел на него с жалостью:
— Ты что, в Персиковом источнике вырос?[95] Или на какой-то тайной горе? У вас в Тяньчуане все такие невежды, или я чего-то не понимаю?
Чжоу Цзышу усмехнулся:
— Разве я говорил, откуда…
Не дав закончить фразу, Вэнь Кэсин молниеносным движением ткнул в центральную акупунктурную точку на его груди. Прикосновение было настолько лёгким, что в другое время Чжоу Цзышу ничего бы не почувствовал сквозь одежду. Но он был измотан, гвозди снова закапризничали, и Чжоу Цзышу подавлял их воздействие из последних сил. Как пресловутая соломинка сломала спину верблюда, эта атака заставила его застонать и свернуться от боли. Он только и смог, что злобно прохрипеть:
— Ты!..
Вэнь Кэсин потёр подбородок и знающим тоном изрёк:
— Твои возможности незаурядны даже при весьма серьёзных внутренних травмах. Сомневаюсь, что Тяньчуан мог просто отпустить тебя. Из того, что я слышал, гвозди «семи отверстий на три осени» — это совсем не шутки. Но что же я вижу? Ты всё ещё в состоянии есть, пить и передвигаться, как обычный человек. Даже слишком резво для обычного человека. Пусть иногда ты ведёшь себя глупо, но гвозди в этом винить нельзя… Неужели мои догадки и впрямь ошибочны?
Обливаясь холодным потом, Чжоу Цзышу прошипел сквозь зубы:
— Вэнь… Кэсин… я поимею каждого… твоего предка…
Наконец-то он перестал прикрываться вежливой чепухой, вроде «бла-бла-бла, Вэнь-сюн» и всё в таком духе. Вэнь Кэсин почувствовал лёгкий привкус торжества несмотря на то, что его оскорбили.
