3
0
Увидев эту сцену, Гу Сян быстро прикрыла руками глаза Чжан Чэнлину и раздражённо пробормотала:
— Небеса, от такого даже собака ослепнет!
Красный от смущения Цао Вэйнин начал запинаться:
— Д-д-дева Гу, не нужно завидовать глубоким чувствам Чжоу-сюна и Вэнь-сюна! Вы прекрасны, словно цветок, и я уверен… уверен, есть кто-то… кто втайне восхищён вами…
Гу Сян моргнула и округлила глаза в бесхитростном любопытстве:
— Да? В самом деле? А кто?
Цао Вэйнин оцепенел, не сводя с неё глуповатого взгляда, а затем уклонился от ответа:
— Дева Гу, м-м-могу я тоже называть вас А-Сян?
Чжоу Цзышу полностью посвятил себя изучению содержимого чаши, мысленно приговаривая: «Ничего не вижу, ничего не слышу…».[252] Он чувствовал себя как на иголках в этой мучительной, неловкой до тошноты ситуации и тщетно пытался распробовать вино онемевшим языком.
В этот момент двери таверны распахнулись, впуская новую посетительницу. Переступившая порог женщина обвела помещение отстранённым взглядом, и многоголосый шум стих в один миг. Даже разносчик поражённо уставился на незнакомку и застыл деревянной статуей. Заметив это, вошедшая послала ему лёгкую улыбку. Тарелки с громким стуком выпали из рук бедолаги.
Женщина была настолько хороша собой, что большинство гостей заведения одновременно сочли её самой пленительной красавицей, какую им посчастливилось лицезреть в жизни. Даже Гу Сян ошеломлённо потянула Цао Вейнина за рукав и зашептала:
— Только глянь на неё! Небожительница, скажи?
Цао Вэйнин, вопреки ожиданиям, бросил на женщину лишь один незаинтересованный взгляд и снова обернулся к Гу Сян.
— У той госпожи слишком хитрые бегающие глаза, — возразил он. — В книгах по физиогномике такие называют «персиковыми», это верный признак коварной натуры. Она ни в коем случае не сравнится с… с…
Конец фразы Цао Вэйнин договорил так тихо, что Гу Сян, поглощённая рассматриванием дивной красавицы, не расслышала. Вэнь Кэсин, однако, захихикал. Он подумал, что Цао Вэйнин сам не обладает особой живостью и сообразительностью, потому и относится с предубеждением к людям, чей взгляд «бегает». Гу Сян всегда глядела прямо, не отводя глаз, чем и покорила беднягу."
"Тем временем красавица обвела персиковыми очами помещение таверны и поднялась на второй этаж. Направляясь к их компании, она остановила томный влажный взор на Чжоу Цзышу и, плавно приблизившись, изящно поклонилась ему, ни на кого больше не глянув.
— Желает ли господин угостить меня вином?
Незнакомка распространяла сладостное благоухание и вся была подобна божественному персиковому цветку, потрясающему своим совершенством. Но, прежде чем Чжоу Цзышу успел ответить, из-за его спины вылетела рука, ограждая от женщины.
