5
0Вся моя суть натянулась, точно струна. Причем до того сильно, что, казалось, коснись ее, и она не зазвучит — лопнет.
Мойра снова криво усмехнулась.
— Разумеется. Ты не умеешь врать, Недоделок. И никогда не умела. Думаешь, я не видела, как испуганно ты замираешь, стоит только заговорить о твоей силе? Даже спустя годы я по-прежнему вижу, когда ты пытаешься храбриться. Вот как сейчас, например.
Я дернулась, словно пойманная за чем-то постыдным, и усилием воли заставила себя расслабиться.
— Хочу, чтобы ты знала, — холодно продолжила Мойра. — Я была против твоей учебы в академии. Я чувствовала, что рано или поздно все закончится… так, — она обвела взглядом решетку и стены моей темницы. — Ты ведь понимаешь, что тебя ждет?
— Обряд изгнания сути, — кивнула я хмуро.
— И? — сестра подалась ближе. — Стоили эти несколько месяцев того, чтобы умереть? Навсегда быть вырванной из полотна Полуночной Матери? Ты ведь могла остаться дома и…
— И что? Жить призраком до конца своих дней? Прятаться в комнате, едва заслышав голоса гостей у парадной двери? Не обрести друзей, не познать любовь, не выяснить, как много я могу на самом деле? Может, для кого-то это и жизнь. Но точно не для меня. Пусть мне не удалось обрести свободу, но я хотя бы попыталась.
Мойра качнула головой.
— Ты идеалистка, Недоделок. Непонятно только, твое ли это качество или твоей природы.
Я пожала плечами, не видя особой разницы. Мой свет, мои принципы, все то, во что я верю, — это и есть я.
— Но если вы знали, то почему отпустили? Почему… не убили?
— Мы убили. Только не тебя.
— Что?
— Неважно. Если все получится, поговорим потом. А сейчас, — она запустила руку в складки плаща и достала объемный пузырек, заткнутый пробкой, — выпей.
— Что там?
— Не все ли равно? — надменно осадила Мойра, но все же пояснила: — Зелье кровавого безмолвия. По действию похоже на прабабкино проклятье. Ты же выучила его? — Я кивнула, вспоминая страшную цепочку из двенадцати элементов. — Оно не убьет тебя, но на время лишит рода.
— Почему нельзя было выпить его с самого начала? Еще до того, как я отправилась в академию?
— Потому что безмолвие длится не дольше трех дней. А второй раз применить это зелье невозможно. Оно не может заставить замолчать то, что уже безмолвствовало.
Подойдя к решетке, я приняла пузатый пузырек. Повертела его в пальцах и посмотрела на сестру.
— Это ведь ты его придумала, верно? Но зачем? Ради… меня?
Мойра снова улыбнулась, но на этот раз не надменно или холодно, а очень понимающе. По-сестрински.
— Пей давай, — велела она вместо ответа. — И постарайся сильно не кричать. Зелье не из приятных.
Я вновь кивнула, принимая наставления. Открыла пузырек, но в последний момент замерла.
