37
0Я же вижу, чувствую…
Измывается, зараза такая.
Вколачиваю кулак в постель.
Надо пилить в душ… А то вытащу её сейчас за косу из-под одеяла и случится страшное. Ну, может и не такое страшное, как ей кажется…
За дверью душевой уже журчит вода.
А ты-то чего так рано? Тоже не спится?
Злорадно усмехаюсь.
Уткнувшись лбом в дверь, фантазирую всякое разное, забывая как ровно дышать. Моё воображение рисует её в душевой. Мокрые волосы, капли воды на коже… Со стоном тихо стучу лбом в дверь. И вообще, не уверен, что лбом.
Вкатить бы ей десять кубиков тестостерона, чтобы ощутила масштаб моей трагедии! Посмотрел бы я, кто за кем по дому бегал…
Вода выключается.
Касьянов, ты не в адеквате, свали от греха! Но ручка уже двигается вниз. Открываю дверь. Сердце разгоняется до оглушающих частот. Встречаюсь с ней взглядом в зеркале. Наши зрачки одновременно расширяются.
И вот волосы мокрые…
И капли…
И плечи…
Жаль что успела полотенцем обернуться.
Делая шаг внутрь, притягиваю спиной к себе. Впиваюсь в мокрое плечо.
Ты ж моя вкусненькая!
Закрывая глаза целую в изгиб шеи, чувствуя, как она оседает в моих руках.
"— Хочу… — тяну вниз полотенце.
— Дан! — хрипло срывается её голос.
Перехватывает мои руки, не позволяя сорвать его.
— Что ты…
— Заткнись, малыш…
— Нет! Нет-нет-нет! Ну нет же… — с тихим стоном.
Не могу вспомнить, что это означает. В купе с тем, как выгибается ее тело, как вариант — ""не останавливайся"".
— Богдан, нет.
— Да!
Разворачивая, вжимаю в стену. Толкает ладонями в грудь.
— Касьянов… — шепчет растеряно.
Накрываю её руки своими и веду по грудным мышцам.
Губы пересыхают, сглатывая, облизываю их. Как чувствительно!
Её рот шокированно приоткрывается. Пальцы вдруг оживают, вырисовывая спираль на моей груди.
Воу! Да это горячее некуда. Эта микроскопическая инициатива от моей Снегурки! Ещё!
Спускаю ладони ниже, к поясу. Ты знаешь что делать, детка… Этот урок мы уже проходили!
Пискнув, одергивает руки и, выкрутившись, линяет из душевой.
Черт…
Огнеупорная барышня! Но я тебя всё равно допеку и сожру.
Встаю под прохладную струю воды. Руки так трясутся, что в душевой всё летит на пол.
Всё сам, короче… Никакой женской поддержки!
Через десять минут, обернув бёдра полотенцем, иду завтракать.
Ася, уже одевшись, пьёт чай.
Между нами повисает тишина. Делаю себе кофе.
— Куда ты так рано?
— Мне по документам нужно, — прокашливается она. — Ты же сегодня до обеда дома. Хочу успеть съездить.
— Давай, свожу? А… черт. Не смогу. У меня встреча.
Не хочу, чтобы Синичкина пересекалась с Мариной.
— А как же Ариша?
— Хороший вопрос…
— Но мне очень нужно, — с извинением в голосе.
— Конечно.
