3
0
— Через год ты будешь в должности майора в Москве. В отличном районе. Нам не придётся делить ребёнка и имущество. Мы будем известной парой. С приносящим большой доход аккаунтом в инстаграме. Мы будем очень богатая успешная семья. У нашей дочери появятся перспективы.
С пренебрежением осматривает меня.
Да… Надо признать, Питбуль с его спортивным телом и мужественной внешностью моментально завоевал бы сердца аудитории в сети. Марина не дурочка. Точно знает как использовать мужчину.
Но я не успеваю начать агонизировать насчет ее заманчивого предложения.
— Я не обезьянка для твоей инсты, — отрицательно качает головой Касьянов.
— Последнее предложение. Подумай. Не будь упрямым дураком! Сейчас в тренде прочные семьи.
— Последнее уже было.
— Тогда, увидимся в суде.
— Увидимся. Убирайся, — устало.
— Э, нет, мой дорогой муж. Пока здесь прописан мой ребёнок, это и мой дом тоже. И так как Арина до суда будет проживать со мной, то уедешь отсюда ты. Вместе со своими шавками и этой матрёшкой.
Почему это матрешкой? Озадаченно кручу головой в поисках своего отражения. Смотрюсь в чайничек на столе. Щеки горят яркими круглыми пятнами.
Марина зато при макияже. А мне когда было делать? Я к Богдану в больницу торопилась.
— Где Арина, кстати? — требовательно вопрошает Марина.
— В надёжном месте.
Богдан устало трёт переносицу. Кровь опять отливает от лица, губы становятся бесцветными. Вот бы перелить немного крови из моих щек в его.
— Дан… — заглядываю в его глаза, — ты как? Может, в больницу?
— Сейчас пройдет.
Испугавшись, тащу его в спальню, игнорируя присутствие Марины. Быстро натягиваю новую наволочку на подушку, застилаю покрывалом кровать.
— Ты только не переживай, ладно.
— Да ты кремень, Синичкина. Даже у меня уже нервы сдали, — вяло усмехается он.
— Мужчины воюют, но раненых с поля боя их всегда выносят женщины. Бабушка так говорила.
— Обожаю твою бабушку.
— Поспи… А Марина, она сама уйдёт сейчас. Невозможно находиться там, где нужный тебе мужчина целует другую.
— Давай тогда поторопим…
Притягивает меня выше. Наши губы встречаются в поцелуе. Но я не позволяю ему шалить. Заставляю закрыть глаза.
— Рубит… — жалуется он, — Десять минут полежу…
Глажу его пальцем за ухом.
Встаю в косяке на кухне.
— Мы сейчас будем спать, — покусываю губу. — Если Вам нужно уйти, то могу сейчас провести Вас мимо собак. Если решите остаться здесь… То, ваше постельное… — стреляю взглядом на черный пакет на полу. — Можете лечь на диване. Шумоизоляция здесь не очень, конечно. Но у Вас ведь есть наушники, правда? — елейно намекаю ей на неуместность ее нахождения здесь.
