3
0Опять же — Булочка. Да и Плутон. Они моя семья теперь… Я без них не хочу! А что — Марина? Будь её воля, Богдан возможно бы до сих пор валялся в коме. И неизвестно выжил ли бы в итоге. Так что он мой! — сумбурно привожу доводы. — Какая она ему жена?
Отвечает мне отчего-то не бабушка, а Булочка.
""Дай им всем!"" — воинственно рекомендует она.
Булочка — наш человек. Пойду, что-нибудь дам. Страшно за Богдана…
Накинув на себя недостающее, иду обратно в спальню. Касьянов сдирает с кровати чужое постельное бельё, яростно засовывая его в чёрный мусорный пакет.
— Проваливай! — швыряет пакет в проход.
Успеваю только прижаться спиной к косяку. Пакет пролетает мимо, с шорохом катясь по полу до прихожей.
— Ублюдок! — подлетая пытается припечатать ему по щеке Марина.
Я испуганно сжимаюсь. Нельзя его!
Перехватив руку, он отшвыривает Марину на матрас.
— Сволочь… — хныкает она. — Ноготь сломал…
— Дан, — всовываю ему в руки кружку. — Пей.
— Что это? — подколачивает его.
— Пей-пей…
Он растерянно забирает кружку, виновато смотрит мне в глаза.
Ему в этой ситуации быть может даже ещё неприятнее, чем мне. Бедный мой… Едва на ногах стоит.
Разворачиваюсь, и рассерженно бросаю ей, поджав губы и задирая подбородок:
— А Вы Марина своих мужчин по щекам бейте. С этими щеками я сама разберусь как-нибудь.
— Что?! — взвивается она.
Вжимаюсь спиной в Богдана. Он обнимает меня одной рукой, допивая успокоительное.
— Фу… — прокашливается он.
— Скандал отменяется, — смотрю ей в глаза. — Богдану нельзя волноваться.
Беру его за руку и демонстративно увожу из спальни.
Чувствую поцелуй в макушку и то, что Дан — мой. Целиком и полностью. А своё надо беречь…
Обнявшись, мы сидим на диванчике в кухне и, тупя от успокоительного, умиротворенно смотрим в окно на игры собак.
Марина, ругаясь, буянит в спальне, говорит с кем-то по телефону.
— Может, мы ко мне домой поедем? — предлагаю я. — С собаками, правда, не понятно как быть. Я сняла однокомнатную.
— Ты дома, Ася. Я — дома. Они — дома. Мы никуда не поедем.
— Давай тогда в спальне ремонт сделаем? — не спорю я, водя пальцами по его шее и линии челюсти.
— Обязательно, — медленно гладится щекой об мои пальцы. — Какой захочешь.
Марина что-то сгребает с камина в зале в свою сумку, поливая нас ругательствами.
Вскрикивает, прыгая на одной ноге до кресла, вытаскивает что-то из ступни.
— Да что за?!.."
"В её руке мелькает оберег, что оставила нам Алла Борисовна. В виде синенького глаза. Там есть иголочка для крепления.
— Это от плохих людей. Оберег… — поясняю я.
Марина с чувством швыряет амулет в камин.
Немного взлохмаченная, но уже собранная, садится в кухне за стол. Напротив нас.
Марина долго смотрит на то, как сплетаются наши пальцы. Делает глубокий вдох.
