3
0На мне всё само как на собаке заживает. Я с врачом сам поговорю.
— Ольга Михайловна! — выходит недовольная медсестра в коридор. — У нас тут пациент капризничает после операции…
Оставьте меня в покое!
Сжимаю виски, пытаясь собрать чехарду из воспоминаний в единую картинку.
Ася…
Агния…
Синичка…
Снегурочка…
Асенька…
Губы…
Пальчики…
Взгляд светлый…
И почему-то мой хмурый портрет мелом с демоническими рогами. Обижал я тебя? Ну бывает у меня, у дурня, такие припадки на старых дрожжах после неудачного брака. А кто такой Аркадий? Был же какой-то Аркадий…
Холодно.
Вот хочется своей многострадальной головой на колени к Птичке-Синичке, а не вот это всё. Питбули — псы тактильные. И мне так этого не хватает… Женских рук.
""Бесчувственный""… — звучит в голове её голос. Она говорила мне так? Почему?
Марина, когда хотела зацепить, тоже так говорила. И это цепляло, да. А потом — перестало. Но из уст Аси снова по-больному.
Внутри тревога. Словно меня нет там, где я обязательно должен быть.
Она нарастает…
И когда заходит врач, я снова отказываюсь от лечения. Потому что оно меня срубит. А мне очень куда-то нужно. Я просто не могу вспомнить куда и почему. Но зато вспоминаю, как Ася отважно рванула спасать Аришу от собак. А потом плакала на кухне от небольшого ожога. А я её целовал…
В груди трепещет. Такое странное чувство. Человека почти не знаешь, только несколько ярких воспоминаний, а тебя топит от… любви и нежности.
Как позвонить-то ей?!
— Папа!
Стараясь не крутить головой, разворачиваюсь всем корпусом.
Ариша. Шапку держит в руке. Лохматые кудряшки стоят абажуром.
— Плутона влачи не пускают! А я убежала! А маму заблали! Сколее… Бежим! — возбуждённо выпаливает она. — Сколее!
— Ничего не понял.
— Полицейские… — старательно выговаривает дочь, с нетерпением глядя на меня. — Только нехавошие. Маму увезли.
— Та-а-ак… — пытаюсь сообразить я.
— Вот! — многозначительно поднимает вверх руку Ариша.
На большом пальце сверкает кольцо. Приглядываюсь. Знакомое!
— Откуда оно у тебя?
— Мама!
— Дай-ка, — снимаю колечко, разглядывая бриллиант.
Он покачивается, мерцая. Приличное.
Я же его ей сам надел! — вдруг всплывает вспышкой воспоминание. Но я не успеваю переварить его полностью.
Ариша из кармана вытаскивает мой телефон.
— Вот! Сколее… — как суслик смотрит на меня снизу-вверх. — Маму обизают. Дай им всем!
Включаю телефон. Зарядка — 5 %. Ну что же ты, Асенька? С досадой ищу её номер. Несколько раз набираю. Не отвечает.
— Менты забрали, да?
Тревога моя внезапно подскакивает до небес! Менты — это плохо. Почему — не помню.
