Агрессор

Бессмысленно тщательно проверять все комнаты по порядку, чтобы потом найти то, что ищешь, прямо посреди последней комнаты спустя три часа. Это на втором этапе уже нужно двигать диваны, поднимать ковры и заглядывать в дымоход.

В коридоре на двух ярко-коричневых фотографиях в рамах был изображен дом в более счастливые времена. Окна без решеток, поблизости — никаких других домов, и не было стены, только метровый забор, предназначенный мешать лошадям жевать траву, росшую в те времена во дворе.

Мы подошли к двери в другом конце комнаты. Она открывалась внутрь налево и была приоткрыта. Я осветил фонариком раму, чтобы проверить, не было ли там сигнализации. Я ничего не обнаружил. Я дал знак Чарли, и он снял это на камеру.

Я толкнул дверь горлышком баллона. Сразу стало понятно, что это кухня. Запах маргарина и старых газет был здесь так силен, что меня чуть не вырвало, даже несмотря на лыжную маску. Снова старая мебель: деревянный стол и пара стульев. Плита выглядела так, словно еще сам Сталин жарил на ней бобы. Может, Уайтволл направил нас не в тот дом?

Я открыл дверь полностью и увидел внешнюю стену. В нее было встроено то, что когда-то было задней дверью, но сейчас она была полностью закрыта огромным стальным листом и намертво прикреплена болтами.

Я обернулся к Чарли и кивнул. Мы были именно в том месте, в котором нам и следовало быть.

Глава четвертая

Я осветил фонарем кухню от порога, выхватив из темноты силуэты старых погнутых кастрюль и сковородок, висевших на крючках над плитой, а также полупустой бутылки красного вина на столе рядом с раскрытой газетой. Дверца в углу, похоже, вела в кладовую. За сеткой блестели банки и кувшины.

Я остановился и прислушивался три-четыре секунды, но слышалось только тиканье массивных настенных часов. Я вернулся в коридор, похлопал Чарли по плечу и указал фонарем на правую дверь в трех шагах впереди. Маленький красный светодиод на камере снова замигал.

Дверь была приоткрыта. Я осмотрел ее в поисках датчиков и слегка толкнул. Напротив меня оказалось окно, закрытое с наружной стороны решеткой. Окно выходило на внешнюю стену.

Комната выглядела так, словно это была швейная: в дальнем углу стояла швейная машинка «Зингер», рядом с ней — рабочий стол. Однако здесь не было ни полуготовых вещей, ни ниток с иголками. Шкаф в комнате тоже отсутствовал. Персидский ковер закрывал большую часть деревянного пола, оставляя по паре десятков сантиметров по краям. Камин выглядел так, будто им не пользовались много лет, и столько же, наверное, не вытиралась пыль с картин, висевших по обе стороны камина.

Я прошелся по периметру ковра и осмотрел картины в поисках датчиков. На одной из картин слева был изображен букет цветов в вазе. За картиной не было ничего кроме выцветших обоев.