Агрессор

Я натянул его маску снова ему на уши, после чего приподнялся над ним и медленно, но твердо толкнул дверь. Если она не сдвинется с места, скорее всего она привинчена болтами, и это будет кошмар, потому что Чарли не сможет тогда сделать все так, чтобы не оставить следов. Еще хуже было то, что это могло означать, что Баз внутри или что он ушел через другой выход и нам пришлось бы пробираться между детекторами движения, чтобы найти его.

Дверь задвигалась. Все отлично.

Чарли занялся верхним замком, а я провернул ту же процедуру с нижней частью двери. Она тоже дернулась. Это еще не значило, что болта не было посредине, но совсем скоро мы это должны были узнать.

В небе над другим берегом реки зашумел вертолет, и оркестр взорвался джазовыми руладами, чтобы проводить его в добрый путь. Чарли указал на верхний замок и поднял два больших пальца вверх. Это был бонус. После чего указал на нижний и опустил пальцы вниз, после чего взялся за гаечный ключ и принялся за работу.

Я оставил его за этой работой, а сам сел на пол, прижав колени к груди. Мои джинсы стягивали мне бедра, а холодный пот покрыл спину. Когда взламываешь замок, всегда лучше работать одному. Если бы я держал фонарь, я только отбрасывал бы тень туда, куда не нужно, и мы лишь мешали бы друг другу."

"Единственная проблема состояла в том, что у меня было слишком много времени, чтобы думать. Почему Баз закрыл только один замок? Может, он решил провести вечер дома в тишине и спокойствии? А может, выскочил в «Приморский» пропустить кружечку пива? Или, может, он был просто ленивым козлом, или сильно спешил? Это не в первый раз. Мы уже взламывали так дома и заводы, защищенные сложнейшими системами сигнализации, которые когда-либо существовали — или которые могли быть защищены такими системами, если бы кто-нибудь взял на себя труд их включить. В любом случае, у меня уже задница онемела от сидения на керамической плитке. Что-то Чарли слишком долго возился.

Я наклонился вперед. Даже в темноте я видел, как быстро двигались его пальцы. Черт! Я пододвинулся к нему и взял его за руки, чтобы помешать ему.

Чарли вытянул инструменты, как китайские палочки, в попытке убедить меня в том, что все нормально. Я взял в руки фонарь и направил свет на его правую руку. Она дрожала, как у алкоголика.

Он устало сел на пол, облокотился об стену и поднес свои пальцы под луч фонаря, дважды сжав и разжав кулак.

Я кивнул. Я дал ему десять минут, может, даже пятнадцать. Он хотел сделать это, он должен был это сделать; не потому, что ему платили за это, а потому что мы оба знали, что это последний раз, когда его выпустили из конюшни.

Я понял это, но у нас не было особо времени, чтобы прохлаждаться. Рассветет в 6.30, и к тому времени нам уже нужно будет положить презент в могилу.

Я решил использовать ситуацию.