Заметим, что в стародавние времена поощрялись такие изящные искусства, как писательство и поэзия, особое восхищение вызывало ораторское искусство, проводились ежегодные собрания и состязания в поэтическом и ораторском мастерстве. Религия являла собой культ небесных тел и совершенно примитивное идолопоклонство. Во время появления на свет Пророка Аравия вовсе не была отсталой в культурном отношении страной, но, как ни странно, сгибалась под тяжестью философских спекуляций.
Дерменгем живописует любопытную картину интеллектуальной среды, в которой зарождалась вера Мухаммеда.
«В городе на каждом углу, — писал отец церкви, — разворачивается дискуссия: на базарах, у прилавков с тканями, у менял и торговцев провизией. Вы хотите разменять золотой? Они пускаются в философские рассуждения о том, что из этого следует и что не следует. Вы хотите узнать, сколько стоит хлеб? Они отвечают: Отец более велик, чем Сын. Вы спрашиваете, горячая ли вода в вашей ванне? Слуга сообщает вам: Сын был сотворён из ничего».
Очевидно, что Аравия вобрала в себя доктрины и верования многих народов.
По крайней мере несколько процветавших там сект, как известно, создавали тайные школы и общины, собирали учеников, посвящали достигших наибольших успехов учащихся и действительно претендовали на причастность к традиции Адептов. Это ясно не только из исторического курса, но подтверждается и более поздним возникновением у самих мусульман мистических догадок. Они ясно указывают на те же основные источники знания, что обогатили Грецию, Египет и долину Евфрата.
Введение Мухаммедом его веры вовсе не было направлено против демократичности действующего образования.
Несомненно, он глубоко прочувствовал необходимость простой и естественной религии, которая освободила бы верующих от тяжести раздирающих душу сомнений. То, как всё обстояло на самом деле, можно понять из заявления, сделанного негусу[137] Эфиопии первым двоюродным братом Мухаммеда, Джафаром бен Аби Талибом. Он сообщил великому монарху, что жители Аравии пребывали во мраке какого-то странного невежества, поклоняясь идолам и ведя себя соответственно принципу выживания наиболее приспособленных.
В этой критической ситуации Бог, сострадательный и милосердный, поставил среди них человека их же расы, который приказал им поклоняться единому Господу, отбросить суеверия, не предаваться пороку, быть добродетельными и искренними во всём, преданными, милосердными и скромными. Он заставил их также признать величие молитвы, добродетель делиться с нуждающимися и самодисциплину постов. И так как человек сей был добр и добродетелен, народ принял его и поверил в его миссию.
1
0
