Абхазский миротворец

— Так, показывай, где взрывчатка.

Абхаз немного помедлил, но потом все-таки шагнул в угол комнаты, показал на какую-то кучу тряпья.

— Здесь.

— Отойди-ка, — скомандовал Скат. — Андрей, присмотри за ним. Гигла, помоги."

"Гигла и Скат со всеми положенными предосторожностями разворошили тряпье. Под ним оказался старый сундук. А в нем было четыре ящика — три с продолговатыми брусками, похожими на светлое хозяйственное мыло или на парафин. А в четвертом провода, какие-то черные коробочки, в общем, это явно были вспомогательные материалы, необходимые, чтобы превратить взрывчатку в бомбу, которую можно подорвать с дистанции.

— Минировать тоннель ты должен был? — не отрывая глаз от взрывчатки, спросил Скат.

— Да… — отозвался абхаз.

— Сегодня ночью?

— Да. И подрывать тоже.

— Правильно Светка сомневалась, что в один день взрывчатку заложили, а в другой подорвать собираются, — заметил Левша.

— Да. Правильно, — жестяным каким-то голосом, совершенно без выражения, ответил Скат.

— А если бы мы на слово не поверили, что в тоннеле взрывчатка? — спросил Левша.

— А там лежит взрывчатка, — ответил Бадра. — Но мало и без детонатора. Я специально туда ее отнес, чтобы в случае необходимости вам показать.

— Предусмотрительный… — Левша с трудом, но проглотил ругательство. Смысла материть пленника не было.

— Интересно, ты хоть понимал, зачем все это затевается? — спросил Гигла. — Чего добиваются американцы, зачем тоннель подрывать?

Бадра промолчал, только голову в плечи втянул.

— Понимал.

На этот раз Скат его не перебил. Командир явно что-то напряженно обдумывал и был не против того, чтобы Барцыц это время использовал.

Похоже, вопрос Гиглы попал в больное место. Молодой абхаз неожиданно вскинул голову, лицо его исказилось в злобной гримасе.

— За деньги!!! — крикнул он. — Вот за что! И еще за американское гражданство, понятно тебе, дурак?! Что я хорошего от этой твоей родины видел? Войну?! Нищету?! То, что отец у меня погиб, сражаясь за независимость? — Последние три слова они произнес с издевкой, явно передразнивая кого-то — возможно, самого Гиглу.

— Твой отец погиб как герой, — сказал Барцыц. — А ты как собака сдохнешь! Вместе со своими деньгами, которых ты еще наверняка и не видел, и с американским гражданством, которого тоже не получил. Говно ты, Бадра. Мне стыдно, что ты абхаз.

— Ничего! — с каким-то уже полусумасшедшим блеском в глазах ответил Бадра.