1
0
— Я не хочу никого ни за что дергать. И видеть никого не хочу. Особенно Сида, — едва сдерживая слезы прошипела я.
— Если ты не смогла найти к нему подход, то это только твоя вина. Поэтому иди к своему мужу, очередь которого настала, и займись делом!
Олд скрылся за поворотом, а я побрела по длинному коридору.
Я вернулась в свою комнату с надеждой, что на сегодня меня уж точно оставят в покое, и я не увижу ничьи лица. Но не судьба. Сид пришел почти сразу же."
"— Как дела? Я соскучился! — он прыгнул на кровать и на руках подтянулся поближе к моему лицу.
— Ты серьезно? Просто «как дела»? Ты чуть не убил при мне человека. Сдал родного брата за то, что сам же позволял ему делать и теперь говоришь, что соскучился?
— Да. Именно так. Потому что ты моя. Только моя.
Его голос стал ниже и тише, а глаза наполнились тяжестью. Сейчас он выглядел именно так, как тот волк из сна. Волк, готовый сожрать, растерзать, присвоить и никогда не отпускать.
Я попятилась назад, сминая простынь, пока сердце стучало в горле, а Сид продолжал подбираться ко мне. И когда я уперлась в изголовье кровати, пульс просто исчез.
Этот монстр не станет слушать меня. Сделает, что хочет.
Но он протяжно втянул воздух носом, осмотрел меня с ног до головы и остановил взгляд на кровавом следе, оставленном мною на простыне.
— Что с тобой? — хищный взгляд тут же сменился на взгляд заботливого папочки.
Что со мной? Если бы я понимала!
Через минуту меня снова сканировали роботы, и куратор зачитал диагноз «критические дни».
— Как это? — надо было видеть ошеломленные глаза Сида.
— Из-за стресса произошел сбой, видимо, — оправдался куратор.
— Не может быть! — не унимался тот.
Олд лишь недовольно закатил глаза и сунул ему в руки распечатку с результатами скрининга.
— Черт! — Сид выругался, скомкав бумагу и швырнул ее о стену.
Господи! Спасибо тебе!!! Еще никогда в жизни я не была так рада месячным!
— Я не уступлю ее этому придурку! У меня еще две недели! — Сид орал за дверью, наверняка брызжа слюной и ядом.
— Я сожалею. Мы не можем ничего сделать…— оправдывался куратор.
— Я разве за это плачу тебе деньги? За это поддерживаю жизнь твоей жены и вашего ребенка?
Что? Деньги? Олд получает деньги от Сида? Еще и от него зависит жизнь семьи куратора?
Теперь понятно, почему в моей семье мужики не держатся…И кто этому способствует.
— Сожалею. Если об этом узнают наверху, всех нас накажут. И это будет не просто выговор. Вы знаете, чем грозит несоблюдение правил.
Я же довольно потерла руки. Кажется, теперь у меня есть компромат на кое-кого. И я буду не я, если не воспользуюсь этим! Надо только дождаться Оушена, рассказать ему обо всем и пусть сам разбирается с этой проблемой.
Вечером того же дня, я решила немного прокатиться. Одна.
