Золотой шут

Его волосы поседели, а лицо избороздили глубокие морщины, но пальцы стали не такими узловатыми и на щеках горел здоровый румянец. И белки глаз стали чистыми."

"Чейд принял решение, и у меня сжалось сердце, когда он резко встал, чтобы побыстрее закончить неприятный разговор.

– Ты еще нездоров, Фитц, – сказал он. – Пройдет не один день, прежде чем ты сможешь возобновить уроки с Дьютифулом и Олухом. А я постараюсь не терять время понапрасну. Поэтому, пока ты поправляешься, я продолжу мои собственные опыты с Силой. Обещаю, что буду действовать осмотрительно.

И рисковать только собой. Сейчас, когда я ощутил на себе первые результаты, я не могу отступить. И не отступлю.

Он направился к двери. Я с хрипом втянул в себя воздух. Меня вновь охватила слабость.

– Неужели ты сам не понимаешь, Чейд? Сила влечет тебя, как и всякого ученика, который начал ее изучение! Ты бросаешься в поток Силы и можешь погибнуть. Если мы тебя потеряем, возможности нашего круга заметно уменьшатся. Если вместе с тобой мы лишимся Олуха, круг будет полностью уничтожен.

Его рука легла на задвижку. Он не повернулся в мою сторону.

– Тебе необходим отдых, Фитц. Нельзя так напрягаться. Когда тебе станет лучше, мы вернемся к этому разговору. Ты знаешь, что я всегда был осторожным человеком. Верь мне. – И он ушел, аккуратно затворив за собой дверь.

Он двигался быстро, словно ребенок, стремящийся избежать наказания. Или взрослый, не желающий посмотреть правде в глаза.

Я откинулся на спинку кресла. В горле и во рту пересохло, в голове пульсировала боль. Я поднял руки, чтобы защитить от яркого света глаза.

И спросил наступившую темноту:

– С тобой так бывало, что ты неожиданно понимаешь: человек, которого ты любишь, вдруг начинает вызывать у тебя совсем другие чувства?

– Странно, что ты задаешь такой вопрос мне, – сухо заметил Шут, все еще стоявший у меня за спиной.

Потом я услышал его легкие удаляющиеся шаги.

Должно быть, я задремал, сидя в кресле. Когда я проснулся, был уже полдень. А все тело у меня болело из-за неудобного положения. На столе стоял поднос с едой. Хотя кто-то ее накрыл, она давно остыла. На поверхности бульона плавали кружочки жира.

Мне принесли мясо, но и оно было холодным. Я немного поел, но процесс жевания быстро меня утомил. Я заставил себя съесть все мясо, но оно тяжелым комом застряло в желудке. На столике я обнаружил разведенное водой вино, а также хлеб с молоком. У меня как-то сразу пропал аппетит. И все же я съел все до последней крошки.

От ужасающей слабости хотелось плакать. С трудом поднявшись на ноги, я неверной походкой двинулся в свою спальню. Потом решил вымыть лицо, чтобы избавиться от вялости и равнодушия.