Золотой шут

Точно так же меня коробило, когда при мне говорили «бастард». Я хотел было отругать принца, но понял, что это будет лицемерием. Разве я сам не называл про себя Олуха дурачком? Ладно, решил я, пока промолчу, но обязательно позабочусь о том, чтобы Олух больше не слышал подобных слов от нас с принцем.

– Олух, где твоя мама?

Он несколько минут просто смотрел на меня и молчал. Затем тоном обиженного ребенка проговорил:

– Она ум-мерла. – Я понял, с каким трудом далось ему это слово.

Олух принялся оглядываться по сторонам, как будто что-то потерял.

– А можешь про нее рассказать?

Олух наморщил лоб.

– Мы пришли в город вместе с остальными. Когда там много людей, когда Весенний праздник. Да. – Он кивнул, гордый тем, что ему удалось вспомнить правильное слово. – Потом, утром, она не проснулась. А остальные все у меня забрали и больше не взяли с собой. – Олух с грустным видом почесал щеку. – И все, все пропало, а меня привели сюда. Потом… сюда.

Не слишком понятно, но я сомневался, что мне удастся вытянуть из него еще больше.

– А что твоя мама и другие делали, когда вы путешествовали? – мягко спросил Дьютифул.

Олух тяжело вздохнул, словно не мог справиться с горем.

– Ну, знаешь… находили большую толпу. Мама пела, Проки играл на барабане, Джиму танцевала. Мама говорила: «Вы его не видите, не видите, не видите», а я маленькими серебряными ножничками срезал у них кошельки. Только Проки все забрал… и мою шапочку с кисточкой, и одеяло…

– Ты срезал кошельки? – недоверчиво переспросил Дьютифул.

Отличное применение Силы – спрятать от посторонних глаз сына, который срезает у зевак кошельки, подумал я.

Олух кивнул, скорее самому себе.

– Если я хорошо все делал, мне давали пенни на конфетку. Каждый день.

– А у тебя были братья или сестры, Олух?

Он задумался."

"– Мама была старая, слишком старая, чтобы у нее были дети. Вот я и родился глупым. Так Проки сказал.

– Боги!.. Похоже, этот Проки был отличный парень, – язвительно заметил принц, и Олух посмотрел на него с подозрением.

– Принц хочет сказать, что Проки плохо с тобой обращался, – пояснил я ему.

Олух пожевал верхнюю губу, затем кивнул и сообщил нам:

– Никогда не называй Проки «папа». Никогда.

– Никогда, – согласился с ним Дьютифул, и я понял, что именно в этот момент его отношение к Олуху переменилось.

– Зачем? – удивился Олух.

– Чтобы стать учеником, – вмешался я. – Учеником, а не слугой.

Олух несколько минут сидел, раздумывая над предложением Дьютифула. Кончик его языка касался верхней губы. И вдруг принц громко расхохотался.