Золотой шут

Он умер страшной смертью, один, как животное.

Миледи, я любил Фитца сначала как сына моего друга, затем – как своего собственного. И я не отдам еще одного мальчика этой низкой магии. Ни за что на свете.

Только когда Баррич произнес свои последние слова, у него дрогнул голос. Он сжимал и разжимал кулаки и наконец нашел в себе силы посмотреть на Кетриккен и Чейда.

– Баррич, мой старый друг, – глухо сказал Чейд. – Давным-давно ты прислал мне письмо, где говорилось, что Фитц умер. Я тебе тогда не поверил. И продолжаю не верить. Почему ты так уверен в его смерти? Вспомни, что он нам обоим сказал.

Что собирается отправиться на юг, в Калсиду, а потом дальше, в неизведанные края. Возможно, он так и сделал и…"

"– Нет, не сделал. – Баррич медленно поднес руку к горлу, расстегнул воротник и достал маленький блестящий предмет. Сердце сжалось у меня в груди, а на глаза навернулись слезы. Он раскрыл ладонь и показал предмет королеве и Чейду. – Узнаете? Это булавка, которую дал Фитцу король Шрюд, когда признал мальчика. – Баррич громко откашлялся. – Когда я обнаружил его тело, Фитц умер уже довольно давно. И над ним потрудились дикие звери.

Но булавка была приколота к воротнику его рубашки. Он умер как животное, сражаясь с себе подобными. Сын принца, сын самого лучшего в мире человека, которого мне довелось знать, умер как собака.

Баррич быстро зажал булавку в кулаке, а потом, не говоря ни слова, прикрепил к своему воротнику.

Я сидел в темноте, за стеной, прижав ко рту кулак и изо всех сил стараясь сдержать слезы, чтобы не выдать себя. Мне было необходимо сохранить свою тайну. Баррич должен думать, что я мертв. До сих пор я не представлял себе, какой виделась ему моя смерть.

Я не знал о его боли и о том, что он винит себя за нее. Баррич продолжал считать, что я стал жертвой Дара, превратился в животное и жил в лесу, а потом на меня напали «перекованные», которые меня и убили. Впрочем, он был совсем недалек от истины.

На некоторое время я действительно превратился в волка, живущего в теле человека. Но мне удалось выбраться из своего убежища и заставить себя снова стать человеком. Когда «перекованные» напали на мой дом, я бежал. Прошло много дней, прежде чем я сообразил, что потерял свою булавку, которая столько для меня значила.

Баррич обнаружил тело «перекованного», убитого мною. На нем была надета рубашка с булавкой в воротнике. Вот почему он решил, что нашел мои останки. Меня вполне устраивало, что он так подумал. Мне казалось, что так лучше для всех нас. Они с Молли полюбили друг друга и поженились, и я считал, что они должны оставаться в неведении относительно моей судьбы.

Словно окаменев, я смотрел на человека, винившего себя в моей гибели. Ему придется и дальше нести свой груз вины. Я ничего не мог изменить.