Золотой шут

Мальчишкой ты приходил в отчаяние, когда тебя подводило собственное тело. Однако разум всегда оставался с тобой. А мне кажется, что мой начинает мне отказывать."

"Ужасное откровение. Словно я обнаружил, что фундамент Оленьего замка пошел трещинами и твердыня Видящих рушится прямо у меня на глазах. Лишь недавно я сумел оценить все, что сделал Чейд для Кетриккен. В сложную сеть политических интриг, опутывающую отношения в замке, попался и я, и теперь мне ужасно хотелось разобраться во всех ее хитросплетениях. Когда я был мальчишкой, Чейд объяснял мне происходящее в замке, и я принимал его слова на веру.

Теперь я смотрел на мир глазами взрослого, и меня поражал лабиринт, в котором нам приходилось блуждать.

Поражал и завораживал. Происходящее напоминало игру в камни, где ставки были огромны. Перемещались фишки, возникали и разрывались союзы, власть переходила от одной группировки к другой – иногда в течение нескольких часов. Глубина познаний Чейда впечатляла, он виртуозно помогал Кетриккен балансировать на тонкой грани, играя на верности аристократии. Я не мог уследить за деталями, но понимал, что все в этой сложнейшей игре взаимосвязано.

С тех пор как я возвратился в Олений замок, меня не переставало удивлять, как мой уже немолодой наставник умудряется удерживать столько деталей и сведений в голове. Но ведь рано или поздно настанет день, когда все рухнет. Политические интриги давались Чейду много труднее, чем раньше. Само существование дневников – массивных переплетенных томов, сделанных в джамелийском стиле, указывало на то, что он больше не доверяет своей памяти. Всего их было шесть – одинаковых томов, с обложками красного, синего, зеленого, желтого, пурпурного и золотого цветов, по одному на каждое из Шести Герцогств.

Как он определял, в каком из них следует искать нужные сведения, оставалось выше моего понимания.

В седьмом дневнике, с белым переплетом и оленем Видящих на обложке, Чейд записывал свои ежедневные наблюдения. Именно к нему он обращался чаще всего, листая страницы в поисках сплетен, обрывков разговора или доклада шпиона. И хотя Чейд хранил заветную книгу в потайном месте, все записи он делал своим личным шифром. Он не предлагал мне почитать свои дневники, а я никогда не просил, поскольку не сомневался, что они содержат множество тайн, о которых мне лучше не знать.

К тому же шпионы, наводнявшие Шесть Герцогств, могли чувствовать себя в полной безопасности – невозможно разболтать тайну, которая тебе неизвестна. И все же тревога Чейда из-за слабеющей памяти не объясняла его поведения.

– В последнее время тебе пришлось несладко, и я за тебя тревожился. Но зачем обременять себя еще и попытками овладеть Силой?

Его руки сжались в кулаки.

– Причина в том, что я прочитал.