Золотой шут

Я обрадовался, что с ними ничего не случилось, и дал себе слово сделать копии по возвращении в Олений замок. В остальном я вел себя совершенно безжалостно. Я просмотрел все, что написал. Травники с подробными иллюстрациями отправились в огонь. В них не было никакой необходимости, я все прекрасно помнил и в случае нужды мог легко восстановить. Я решил сохранить лишь один или два.

Вопреки всякому здравому смыслу я все-таки положил в мешок свои записки, посвященные тому времени, что я провел в горах, – в этих бумагах среди прочего содержались и мои размышления о собственной жизни.

Когда я просматривал некоторые из них, мне стало стыдно. Приторная, несерьезная, наполненная жалостью к самому себе и рассуждениями о собственной значимости писанина – вот что представляли собой мои труды. Кем же я был, когда писал их?

Мои записи, посвященные Силе и Дару, отправились в мешок, а вслед за ними длинное описание нашего путешествия в горы и королевство Элдерлингов, где Верити стал драконом. Бездарные стихи о Молли пожрал огонь, за ними последовали тетради, в которых я учил Неда писать и считать. И все равно бумаг оказалось очень много.

Тогда я просмотрел их во второй раз, подвергнув более суровой критике, и вскоре смог закрыть футляр для свитков.

Тогда я встал и, закрыв глаза, задумался: что я забыл? Может быть, остались еще какие-нибудь записи, о которых я не помню? Вскоре я понял, что это бесполезно. Кое-что мне хватило ума уничтожить через несколько дней после того, как оно было написано. Что-то я отдал Старлинг, чтобы она отвезла Чейду. Понять, пропало ли что-нибудь, я не мог. Попробуйте вспомнить все, что вы написали за пятнадцать лет, – уверен, вряд ли вам это удастся.

Поверял ли я когда-нибудь бумаге историю о времени, проведенном с Черным Рольфом и представителями Древней Крови? Я знал, что писал об этом, но не помнил, в отдельном ли свитке или рассказ о тех нескольких месяцах является частью какого-нибудь другого. Кроме того, мне было неизвестно, какие бумаги использовал мой сосед, чтобы развести огонь. Я вздохнул, понимая, что вынужден сдаться. Я сделал все, что мог. В будущем я обещал себе быть осторожнее.

Я вышел во двор и подтолкнул в костер торчащие в разные стороны куски мебели.

Сильный ветер и снег вскоре его погасят, но атакующего оленя уже давно слизало пламя. Остальное не имело для меня значения. Вернувшись в хижину, я снова прошел по комнатам, где прожил столько лет. Я не оставил здесь ничего личного, само мое присутствие теперь в прошлом. Я хотел было сжечь и хижину, но потом решил не делать этого. Она стояла здесь, когда я пришел, пусть стоит и дальше. Может быть, какой-нибудь бесприютный бродяга найдет ее и будет счастлив обрести дом.

Я снова оседлал Вороную и вывел ее на улицу.