6
0Полный эгоист оказался способен на такие эмоции? Почему-то я раньше думала, что такие только себя любить способны, ан нет, какое-то дикое исключение.
Я взяла телефон в третий раз и набрала отца. Само собой, ничего я ему рассказывать не собиралась — с его сердцем такой удар может стать последним.
Но удочку закинуть решилась:
— Пап, я скучаю по тебе! Может, ну ее, эту квартиру, вернусь домой? Как мы славно с тобой жили!
— Еще чего удумала, — огорошил папа. — У меня тут с соседкой роман в лучших традициях курортов намечается! Я бы предпочел, чтобы ты в этот момент на другом конце города жила. И да, тебе тоже пора личную жизнь выстраивать — чай не маленькая.
Вздохнула и, подумав, спросила еще:
— Слушай, пап, а какие отношения у родителей Андрея? Я с ними пообщалась — показалось, что очень наигранные. Такие фальшивые муси-пуси.
— Показалось! — отрезал отец. — Владимир Александрович за свою Люду убьет. И она в нем души не чает, уж поверь. Это редчайший пример, когда два человека нашли друг друга. Они всегда на одной стороне. Людмила — добрейшей души человек, как ни посмотри. Но не обманывайся на ее счет, у нее нервы крепче, чем у мужа.
В этой несостыковке крылся какой-то ответ, но пока слишком неочевидный. Всегда на одной стороне? Не похоже. Ладно, плохо относиться буду только к отцу Андрея, пусть Людмила пока остается нейтральным ангелочком. Ей и так досталось — всю жизнь любить такое хамло.
Глава 23. Андрей
— Еще раз повтори! Он знал?
Коля уже десять раз повторил, а я поверить не мог потому и требовал. Друг уже раздраженно пожимал плечами:
— Говорю же, знал! Владимир Александрович не мог до тебя дозвониться, потому набрал меня. Я и не думал, что это тайна — сообщил, что ты с Таней в загородный дом рванул. Поработать! — и многозначительно улыбнулся."
"М-да… То есть отец точно понимал, что Таня где-то там и все слышит. Все сказанное было сказано не для меня, а для нее. И про квартиру, И про отца, и про ее место. Но зачем? Отец всегда был циничным и расчетливым, но такого даже я от него не ожидал. Какие-то рамки должны быть! Зачем обижать, да что там — практически унижать, человека? Ведь сам считает ее прекрасной помощницей для меня! Это хорошо, что я вовремя сообразил и остановил ее от поспешных решений.
Но ведь все могло сложиться иначе. После таких новостей во мне взыграло чувство протеста, доселе неведомого уровня. Просто потому, что именно так именно с такими людьми нельзя.
Утром я ждал ее с вящим нетерпением. Боялся, что мои установки за время разлуки сойдут на нет: она снова встрепенется и заартачится. Но нет, Таня вышла — хмурая, удивленная. Это она меня, что ли, увидеть не ожидала?
— Мы теперь вместе на работу ходить будем? — спросила вместо приветствия.
— И возвращаться, — обрадовал я.
